Время будет – и у вас, и у него. Курите, – подтолкнул он пачку.
Лацис сунул сигарету в рот, потянулся ею к пламени зажигалки. Бледность, сковавшая лицо, понемногу спадала. Избиение в процессе задержания не прошло даром – иногда он ощупывал припухлости на лице, вздрагивал, морщился, рука машинально ощупывала ребро.
– Давайте начну, а вы послушаете, – предложил Никита. – Думаю, увольнение было связано с некоторыми аспектами вашего нравственного и морального облика. Антисоветчиком вы не были – тогда бы вас просто посадили. Возможно, чрезмерная жестокость, равнодушие – избыточные даже для организации, которую трудно заподозрить в гуманизме и человеколюбии. На пешеходном переходе вы и не думали останавливаться. Вам было безразлично, собьете ли вы ребенка. Можете не отвечать, это не важно. Вы остались не у дел, затаили злобу. То, чем вы официально занимались после увольнения со службы, – мягко говоря, не ваше. Вам нужно другое. Адреналин, риск. Морально-этическая сторона вопроса значения не имеет. Вы стали выполнять определенные заказы определенной группы лиц. При этом были весьма осторожны. Возможно, работали только с одним человеком, который сам никого не убивал, но собирал для вас заказы от надежных лиц и организаций. Назовем этого человека…
– Герман Леонидович, – вздохнул Лацис. – Сразу предупрежу, что вы на него не выйдете – даже если я сам этого захочу. Не знаю ни фамилии, ни координат, встречались в самых разных местах – в парках, в столовых, в кинотеатре. Располагающий к себе мужчина лет пятидесяти. Он мне звонил, я озвучивал условную фразу, означающую, что говорю без принуждения, и он назначал место встречи. О том, что я у вас, он уже, безусловно, знает.
– Да и бес с ним, с этим Германом Леонидовичем, – усмехнулся Никита. – Фигура интересная, но ею займутся другие. Он всего лишь посредник. Нас интересуют иные фигуры. Ваше последнее дело в качестве исполнителя – устранение некоего Лисовца. Информация о клиенте была получена через вашего посредника или вас сводили непосредственно с заказчиком? Подумайте хорошенько, Бруно Янович, прежде чем ответить. Это к вопросу о снисхождении суда.
Никита волновался. От ответа на этот вопрос зависело многое. «Пролет» с заказчиком – и можно отправлять Лациса в камеру и все начинать сначала. На посредника не выйти, тот точно не дурак.
– Герман Леонидович свел меня с заказчиком… – Лацис с усилием вздохнул, и в деле наконец-то что-то забрезжило.
