Автор
Дебрями своей новой семьи начались кривые игры мужа, а также притворные дружбы соседок, которых он устроил для разоблачения жертвы. Чем больше я узнавала о своих собственных слабостях и предательстве близких, тем неуловимее становилась реальность "сумасшедшей" подруги. Это непредсказуемое приключение в окружении донжуанов выведет меня из себя....
Он был поражен, когда я сообщил о ночном нападении на вас. Уверен, он был искренен и очень обеспокоен вашей безопасностью.
– Передайте ему мою благодарность, – скривилась я.
– Он собирался к вам сегодня заехать…
– Да, мы виделись.
– И что?
– Ничего хорошего.
– Я надеялся, что недоразумение…
– Он вел себя как идиот, – невежливо перебила я. – Было бы здорово, если бы он дал мне развод, раз и навсегда оставив в покое, но он об этом и слышать не желает.
– А вы уверены, что хотите развода?
– По-вашему, я сама не знаю, чего хочу?
– Ну, женщинам свойственно…
– Только не мне.
Мы разговаривали минут пятнадцать, и Андрей Петрович пообещал еще раз поговорить с Сергеем и убедить его дать согласие на развод.
Желание продолжить трудовой подвиг у меня пропало, и я, тяжко вздохнув, позвала Марью.
– Что ты там о своих вещах говорила?
Она с благодарностью во взоре поведала, что ее вещи с прежнего места жительства следует срочно забрать, и лучше всего в ночное время, чтобы не нарваться на хозяев.
За вещами мы отправились через полчаса, но все равно поездка больше напоминала партизанскую вылазку, и это позволило мне думать, что за квартиру Марья заплатить запамятовала. Я-то надеялась, что мы отвезем ее вещи к родителям, но она сказала, что травмировать их не стоит, она на днях найдет квартиру, и так жалостливо взглянула на меня, что я не оказала должного сопротивления, в результате было решено, что вещи на время останутся у меня.
По дороге домой я с грустью думала, что каким-то образом умудрилась превратить свою жизнь в сущий кошмар: муж, с которым я все никак не могу развестись, работа на дому, а теперь еще наличие сумасшедшей девицы в квартире, и конца этому не видно.
Нагруженные, как верблюды, мы с Марьей подошли к родной двери и в страхе переглянулись. Дверь была открыта, то есть она, конечно, не была распахнута настежь, однако и не заперта.
– Может… – начала Марья, медленно бледнея, но я перебила:
– Не болтай глупостей, я точно помню, что запирала ее.
Ожидая самого худшего (чего конкретно, объяснить не берусь), я толкнула дверь и вошла. Ничего не произошло. Передо мной холл, и в нем не было ничего необычного. Но радоваться я не спешила, бросила сумки у порога и почему-то на цыпочках прошла дальше. Зрелище, открывшееся моим очам, способно было потрясти и менее нервную особу.
