В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Он бросает на меня такой взгляд, в котором ясно считывается моя городская наивность: как бы долго мы с Фредди здесь ни прожили, все равно навсегда останемся новичками.
— Зачем тебе какой-то диктор из Голуэй, чтобы знать погоду? — спрашивает он. — Ты сама посмотри.
Он указывает, и я следую взглядом за его пальцем к темному пятну далеко на горизонте. Я не моряк, как Мэтти, но даже мне понятно, что это не сулит ничего хорошего.
— Вот он, — победно заключает Мэтти, — вот твой шторм.
Джонно. Шафер
Мы с Уиллом готовимся в свободной комнате.
— Хотел тебе сказать, приятель… ну, знаешь… я правда горд быть твоим шафером.
— Никого другого я и представить не мог, — отмахивается он. — Ты и сам знаешь.
Да, вот только, понимаете, я не совсем уверен, что это правда. Мне пришлось пойти на отчаянный шаг, потому что, может быть, я и ошибаюсь, но у меня сложилось впечатление, что какое-то время Уилл пытался вычеркнуть меня из своей жизни.
И за выпивкой я расхрабрился:
— Я согласен! Буду твоим шафером.
Выглядел ли он смущенным? С Уиллом тяжело сказать наверняка — он хороший актер.
— Ты читаешь мои мысли.
Не то чтобы к этому ничего не вело. Вообще-то, он обещал. Когда мы были маленькими, в «Тревельян».
— Ты мой лучший друг, Джонно, — как-то сказал он мне. — Номер один. Мой шафер.
Я это не забыл. Сама история связала нас вместе. Правда, думаю, мы оба знаем, что только я подхожу на эту роль.
Я смотрю в зеркало, поправляя галстук. Запасной костюм Уилла сидит на мне кошмарно.
— Выгляжу не лучшим образом, — ухмыляюсь я.
