В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
А потом, за своего младшего братика, я пронзаю Уилла ножом. В самое сердце.
Я всколыхнула ад.
Эпилог. Несколькими часами позже. Оливия. Подружка невесты
Наконец-то ветер затих. Приехала ирландская полиция. Нас всех собрали в шатре, потому что хотели приглядывать одновременно за всеми. Полицейские объяснили, что произошло. Кого они нашли. Мы знаем, что кого-то арестовали, но кого — неизвестно.
Удивительно, какими тихими могут быть сто пятьдесят человек. Люди сидят за столиками и разговаривают шепотом. Из-за холода и шока некоторые кутаются в термоодеяла, которые издают больше шума, чем голоса, — постоянно шуршат, когда кто-то двигается.
Я не перемолвилась ни словом ни с одним человеком с того самого момента, когда мы с ним стояли у обрыва. Такое чувство, что меня лишили возможности говорить.
Несколько месяцев я думала лишь о нем. А теперь мне сообщили, что он мертв. Особой радости от этого я не испытываю. По крайней мере, мне так не кажется. В основном я все еще в ступоре.
Его убила не я.
Я вздрагиваю от неожиданности, когда кто-то опускает руку на мое обнаженное плечо.
— Я знаю, — шепчет она. — О нем… и тебе.
О боже. Так значит, после всех моих раздумий по поводу того, сказать ей или нет, она в итоге каким-то образом поняла все сама. И она меня ненавидит. Должна ненавидеть. Я это вижу. И знаю, что, когда Джулс принимает решение, его никак не изменить, и неважно, что я теперь скажу.
Но потом ее лицо меняется, в нем появляется нечто… и я вижу на нем новое выражение.
— Если бы я знала… — я скорее читаю ее слова по губам, чем слышу их, — если бы я…"
"Она осекается и сглатывает. Затем надолго закрывает глаза, а когда открывает снова, я вижу, что в них стоят слезы. Джулс тянется ко мне, я встаю, и мы обнимаемся. Я напрягаюсь, когда чувствую дрожь ее тела.
