В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
— Что?
— Водоросли под одеялом. Мои друзья решили пошутить.
— О, боже мой, — сокрушаюсь я. — Мне так жаль. Вы должны были позвать меня или Фредди. Мы бы сразу все исправили, перестелили постель.
— Вам не за что извиняться, — успокаивает он, одаривая очередной обаятельной улыбкой. — Мальчишки всегда остаются мальчишками. — Он пожимает плечами. — Даже если Джонно — мальчишка-переросток.
Уилл подходит ко мне настолько близко, что я чувствую запах его парфюма. Я делаю маленький шаг назад.
— Здесь все так чудесно, Ифа. Очень впечатляет. Вы отличный профессионал.
— Спасибо. — Тон моего голоса не располагает к дружелюбной беседе. Хотя мне кажется, Уилл Слейтер не привык к людям, которые не хотят с ним разговаривать. Я осознаю, когда он так и не уходит, что, возможно, для него моя холодность — это вызов.
— Так какая у вас история, Ифа? — спрашивает он, склоняя голову на бок. — Разве вам не бывает одиноко тут, вдвоем с Фредди?
Ему правда интересно или он просто играет? Зачем ему что-то знать обо мне? Я пожимаю плечами.
— Нет, не особо. Я всегда была одиночкой. Зимой, если честно, мы тут просто выживаем. Но выбрали мы это место ради лета.
— Но как вы вообще здесь очутились? — он кажется искренне заинтересованным. Уилл — один из тех людей, которые могут вас убедить, что ловят каждое ваше слово. Наверное, в этом и кроется часть его очарования.
— Раньше я оставалась здесь на летние каникулы, — говорю я. — В детстве. Мы всей семьей приезжали сюда."
"Я не часто говорю о том времени. Впрочем, я многое могу ему рассказать. О дешевых клубничных леденцах на пляже из белого песка, о пятнах красного пищевого красителя на губах и языках. О ныряниях со скал на другой стороне острова, о том, как мы жадными пальцами рылись в содержимом наших сетей в поисках креветок и крошечных полупрозрачных крабов. Плескались в бирюзовом море в укромных бухточках, пока не привыкли окончательно к низкой температуре. Но, разумеется, я ничего ему не скажу: это было бы неуместно. Мне нужно сохранить границу между собой и гостями.
— А, — удивляется он. — Я и не распознал у вас местный акцент.
Интересно, а чего он ожидал? Кучу виски, клетчатую юбку, клевер и лепреконов?
— Нет, — говорю я ему. — У меня дублинский акцент, он менее выражен. Но я жила в разных местах. В детстве мы часто переезжали из-за папиной работы — он был профессором в университете. Пожили в Англии, даже немного в Штатах.
