Шилдс хлопнул в ладоши:
— Опустите ручки и поверните блокноты так, чтобы я мог видеть написанное. Так, хорошо. Хорошо. — Он улыбался, подбадривая людей. — Все приняли участие, и это прекрасно. А теперь следующая часть этого упражнения. Вырвите лист с именами из блокнота. Вы будете по одному подходить к камину, бросать листок в огонь и наблюдать, как пламя пожирает строчки. Как оно стирает имена ваших недругов. Прошу вас, мы можем начать…
— Это поможет нам избавиться оттого яда, что накопился внутри? — спросила одна из женщин.
— Можно и так сказать, — кивнул Шилдс. — Это символический жест, вы как бы открываете свое сознание и разум для новых возможностей.
— Чего-то я не поняла, — пробормотала Корди.
— Чего ж тут непонятного? — хмыкнула Риган. — Мы открываем свой разум для новых возможностей, в частности для осознания того факта, что мы вполне в состоянии убить своего врага.
— Прошу вас, друзья мои. Начинаем наше символическое сожжение прошлого, — воззвал Шилдс.
Софи оказалась первой в очереди. Она ослепительно улыбнулась Шилдсу и проследовала к камину.
— Смотри, смотри, Софи строит ему глазки, — зашептала Корди. — Такой тип, как Шилдс, обожает внимание.
— Не понимаю, зачем она это делает. Он такой… отталкивающий.
— Насчет отталкивающий — не уверена, но что жулик, так это точно. Ты только представь, какую сумму он огреб за эти выходные. Посмотри, сколько народу! И ведь это только те, что пришли пораньше.
— Шилдс сказал, что на семинар записалось пятьсот человек. Умножь на тысячу долларов, которую заплатил каждый.
— Черт, это очень большие деньги!
— Не могу поверить, что мы согласились посвятить этому все выходные.
— Что поделаешь… вставай-ка в очередь. А потом постараемся потихоньку смыться отсюда. Я просто умираю с голоду.
Риган подхватила сумочку, и, как назло, из ее недр раздался бодрый звонок мобильного телефона. Оба телохранителя мгновенно повернулись на звук и одарили ее мрачными взглядами.
Риган нажала кнопку и быстро выскочила в коридор, оставив Корди стоять в очереди к символическому костру. В трубке послышался голос Эмили Милан. Она пребывала в дурном настроении — а может, это настроение предназначалось специально для Риган — и потому даже не старалась быть любезной:
— Вы не потрудились передать мне записи Эйдена. В результате встреча прошла крайне неудовлетворительно.
