Автор
Даша Васильева становится свидетельницей самоубийства молодой женщины. Когда милиция закрывает дело, любительница частного сыска решает разобраться в произошедшем. Её расследование приводит к раскрытию запутанной тайны, связанной с тёмными секретами провинциального городка и опасными...
– Возьмите мои, – предложила я.
Гостья пренебрежительно глянула на протянутую мной пачку и процедила сквозь зубы:
– Таких не употребляю.
Быстрым шагом она выскочила из комнаты.
Филя глотнул из чашки, удовлетворенно крякнул, отлил часть содержимого в блюдечко и забормотал над ним:
– Зумо, бумо, гумо.
Но я уже привыкла к его чудачествам и не слишком удивилась.
– Напрасно она к машине побежала, – заметила вдруг Софа, – вон пачка у торшера лежит.
– Ой и правда, – засмеялась Алиска, – до чего же мы нескладные, увлечемся творческим разговором и из жизни выпадаем.
Она распахнула окно и завопила:
– Жюли, Жюли, греби назад, мудачка безголовая, нашлись твои сигареты, Жюли, Жюли!..
Дверь тихонько приотворилась, и в гостиную бочком вошла йоркширская терьерица. Аккуратная, воспитанная собачка пристроилась у ног Алиски и стала мести пушистым хвостиком.
– Жюли, Жюли, – взывала трубным голосом балерина, – Жюли, иди сюда, Жюли!
Терьерица поставила лапки на ногу Алиски и тихонько заскулила.
– Жюли, – продолжала орать в окно гостья, – Жюли!
Йоркширица громко гавкнула. Алиса так и подскочила:
– Ой, как напугала! Чего тебе?
Собачка стала подпрыгивать.
Алиска снова закричала:
– Жюли!
Терьерица залилась отчаянным лаем."
"– Ну что ей надо? – недоуменно повернулась ко мне подруга.
С трудом сдерживая смех, я объяснила:
– Ничего, просто думает, что зачем-то понадобилась тебе, и искренне недоумевает, отчего ты все время ее зовешь.
– Я ее и не думала подзывать, – удивилась Алиса.
– Собачка носит кличку Жюли, – пояснила Ольга.
Алиска расхохоталась и, подхватив с пола йоркширицу, принялась целовать лохматую мордочку.
– Пусенька моя, сладенькая, небось решила, что мамочка с ума сошла.
Сидевший спокойно в углу Фредди издал утробное рычание.
– Не ревнуй, дурачок, – обратилась к нему хозяйка, – на́ лучше.
И она кинула мартышке «Космополитен». Обезьяна принялась с умным видом листать страницы. Вернулась Жюли, схватила упаковку чудовищных сигарет толщиной с мою ногу и, обрезав золотой гильотинкой кончик, принялась пускать клубы почти черного вонючего дыма.
Я с ехидством поглядела на невестку. Мне дети не разрешают даже вынимать сигареты. Но Ольга ничего не сказала, просто молча вышла из комнаты. Следом с блюдечком в руках двинулся Филя. В гостиной стало нечем дышать, и дамы с прежним энтузиазмом принялись обсуждать балетные новости.
Я выскользнула за дверь и пошла к Мане. Девочка спала.
