Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
Честно говоря, я думала, что таких коммуналок уже нет, однако это совсем не так.
– Вы ко мне? – спросила открывшая дверь женщина.
В полумраке коридора лица не видно, слышен лишь голос.
– Ищу Раису Федоровну Шабанову, она проживала тут в начале восьмидесятых.
– Кто ей будете? – настороженно поинтересовалась собеседница, отступая вглубь.
Я двинулась за ней. Дверь захлопнулась. Коридор освещался теперь только экономной двадцатипятиваттной лампочкой, нос уловил знакомый с детства «букет»: на кухне варили щи, кипятили белье и жарили котлеты.
– Долго объяснять, – промямлила я, – мы старые подруги, вот решила разыскать.
– Пойдемте. – Женщина, шаркая тапками, направилась по коридору.
Натыкаясь на комоды, ведра и лыжи, я последовала за ней.
Комната, куда мы наконец попали, оказалась на удивление большой, чистой и светлой. Теплый весенний ветерок ласково шевелил белоснежные занавески. Оба окна распахнуты, воздух свежий. Стол накрыт скатертью, посередине ваза с искусственными цветами. Мебели, правда, многовато: две стенки, несколько диванов, кресла, пианино, холодильник, много стульев.
– Расселяют нас, – пояснила хозяйка, – уже и ордера дали, в Митино едем, в двухкомнатную. Дом какая-то фирма купила. Соседи ворчат: из центра на окраину, а я довольна – хоть на старости лет перестану в очереди в ванную стоять. Сама себе хозяйка – мойся, когда хочешь и сколько пожелаешь. Вот и мебель купили. – Она засмеялась, обнажив красивые крепкие зубы.
– Значит…
– Да, я Раиса Федоровна, только не Шабанова, а Решетникова. Замуж вышла и фамилию сменила. А у вас что за печаль?
Не колеблясь, я вытащила удостоверение с буквами «МВД» и сунула ей под нос.
– Поговорить надо.
Раиса слегка изменилась в лице, однако удар выдержала, только сильно побледнела. Но через секунду легкий румянец вновь появился на щеках, и женщина твердо спросила:
– Чего еще! Срок давно отсидела, никаких дел с органами не имела, да и сколько лет прошло! Освободилась в восьмидесятом…
– К вам претензий нет, – ответила я, – а вот сын – Николай Шабанов объявлен в розыск.
– Нет у меня детей, – спокойно ответила Раиса Федоровна.
Я уставилась на нее во все глаза.
– Как это? Разве Николай и Людмила не ваши сын и дочь?
– Нет, – очень спокойно повторила женщина, – не мои, ошибка вышла.
