Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
В коридоре первого этажа не горел свет. Обычно между кухней и комнатой Катерины мерцает неяркая сорокаваттная лампочка. Мы стали зажигать ее после того, как один из гостей, пробираясь впотьмах на «пищеблок», ошибся дверью, влез к Кате и перепугал кухарку до смерти.
Я шла, осторожно держась за стенку. Темнота – глаз выколи. В этот момент раздался обиженный визг Хуча. Бедный мопс отчего-то взвыл. Мои пальцы нащупали выключатель, и коридор озарился светом.
Прямо перед моим носом, на расстоянии вытянутой руки стояла Нина Сундукян.
– Что вы тут делаете? – отчего-то шепотом спросила я, оглядывая поэтессу.
Одета она более чем странно – черные брюки, свитер и какие-то непонятные трикотажные кроссовки. Приглядевшись, поняла, что поверх обуви нежданная гостья натянула шерстяные носки.
– Что вы тут делаете? – повторила я, пятясь задом.
– Тише, тише, – бормотала Нина, вытягивая руки, – не надо нервничать, решила узнать, почему вы покинули деревню, волновалась, не случилось ли чего!
В четыре утра?
– Пойдемте в комнаты, – приговаривала поэтесса.
– Слушайте, – взорвалась я, – да что, в конце концов, происходит? Покиньте немедленно мой дом! Да скажите вашему негодяю и мошеннику Николаю, что не собираюсь принимать участие в оргиях и гипнотических сеансах! Пусть дурит кого угодно, но не меня. А теперь убирайтесь отсюда!
– Зря вы так, Даша, – прозвучал густой, обволакивающий голос.
Из кромешной темноты коридора в робкий круг света ночника вступил Николай. На руках мерзавец держал Верочку. Девочка спала, неудобно откинув назад болтающуюся на тоненькой шейке головку.
На секунду я оторопела. Шабанов быстро взглянул на меня и спросил:
– Чувствуете, как жарко сегодня?
По жилам моментально поползло коварное тепло. Понимая, что сейчас провалюсь в сон, я изо всей мочи заорала дурниной:
– Караул, на помощь, спасите, воры!
В глазах Нины мелькнуло легкое удивление, но потом поэтесса сказала:
– Она блефует, Коля, живет одна!
– Знаю, – отмахнулся Николай и вкрадчиво поинтересовался: – Ноги-то не держат?
Колени подломились, и я села на пол, силы покидали тело с невероятной быстротой.
– Сюда, убивают!
Послышался топот, лай, к кухне спешили Снап и Банди. Увидав несущихся собак, Николай немедленно выпустил Веру. Девочка упала на ковер и осталась лежать, сонно посапывая.
