Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
Но Мила сопротивляется изо всех сил. В какой-то момент, изловчившись, она выскакивает из машины и на глазах у брата несется к рельсам.
Решив, что все произошедшее только к лучшему, Шабанов посылает ей в спину приказ непременно покончить с собой. Установка идеальным образом совпадает с желанием самой жертвы.
Николай выбрасывает в овраг дорожную сумку Милы и уезжает, слыша тревожные гудки паровоза. Дело сделано, ослушница сейчас погибнет, а Семина можно отдать на растерзание Татьяне. Та тоже интересная женщина, пользующаяся успехом у мужчин.
Путь Николая теперь лежит в Нагорье. Адрес девочки Таня узнала. Обыскала квартиру сестры, пока та находилась в Доме творчества, и нашла координаты Балабановой.
Девочка абсолютно не нужна негодяям, но они не собираются дарить государству квартиру Людмилы: отличные апартаменты стоят хороших денег. Николай и Таня не знают, что Верочка записана в документах Балабановой. Мерзавцы думают, что им будет легко оформить опекунство над ребенком, стоит только Шабанову заявить о кровном родстве с Людмилой.
Вера отправляется в секту, мерзавцы решают выждать месяц и только потом начать теребить органы власти. Даже придумана версия: Мила была плохой матерью, и Николай воспитывал племянницу сам.
В этом плане обнаруживается препятствие. Обшарив избу Балабановой, «Учитель» находит метрику Веры. Он понимает, что ему придется каким-то образом выправлять девочке новые документы.
Тем временем жизнь идет своим чередом. В секту поступают новые члены, одним из которых становится Даша.
Здесь плавный рассказ Николая закончился.
Мы во все глаза глядели на мужика. Обо всех убийствах и ужасах он повествовал абсолютно спокойным, каким-то отстраненным голосом, казалось, вещает диктор, читающий сводку погоды.
– Ужас, – пробормотала Зайка. – А он расскажет то же самое на следствии, в нормальном состоянии?
Мельниченко задумался:
– Скорей всего нет.
– Можно ли допросить его в трансе? – поинтересовалась я.
– Не знаю, – откликнулся профессор, – просто не знаю, считается ли это законным.
Мы уставились на Кешу. Наш адвокат растерянно пожал плечами:
– Я с таким не сталкивался, надо полистать Уголовно-процессуальный кодекс.
– На всякий случай я сделал запись, – сообщил Филя, демонстрируя диктофон.
Я поглядела на него с уважением. Колдун-то, оказывается, не дурак и в серьезном деле понадеялся не на шаманство, а на технику.
– И что теперь делать? – взвизгнула Алиска.
– Вызывать милицию, – спокойно ответил Кеша.
