Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
– Я убью его, – неистовствовал генерал Рыклин, – негодяй, мерзавец, подонок, скотина!
– Не надо, папа, – тихо попросила Томочка, сидевшая в кресле. Беременность была пока незаметной, но Аллочка знала, что подруга на пятом месяце.
– А девку из Москвы выгоню, сволочь, – кипятился Рыклин.
– Ты этого не сделаешь, папа, – твердо сказала Тамара, – дай честное слово, иначе я моментально уйду из дома куда глаза глядят.
– Хорошо, – рявкнул генерал и попросил, выходя из комнаты: – Поговори с ней, Алла, но не забывай, что она в положении…
– Что случилось-то? – недоумевала Мостовая.
Томочка взглянула в окно, где стояла непроглядная ночь.
– Леонид полюбил другую.
– Как?! – оторопела подруга.
Тамара пожала плечами:
– Да, в этом нет никаких сомнений.
– И кого же?!
– Людмилу.
От негодования у Аллочки перехватило горло. С языка чуть было не сорвалось «я же все время говорила, что она дрянь», но Мостовая удержалась и осторожно спросила:
– Как ты узнала?
Тома вздохнула:
– Галя сказала.
Галей звали их общую знакомую.
– Позвонила мне домой и сказала, что больше не может молчать, – тихо объяснила Тамара, – отношения якобы тянутся давно, но мне боятся сказать из-за беременности…
– А ты что?
– Поехала к Миле домой, дверь оказалась не заперта, а она с Ленечкой лежала в постели.
То, что подруга назвала потаскуна Ленечкой, взбесило Аллу до крайности, и она заорала:
– Надеюсь, ты надавала им по заднице?
– Пожалуйста, не кричи, – поморщилась Тамара, – Ленечка не моя собственность, раз решил уйти к другой, значит, полюбил ее.
– Счастье! – пришла в абсолютное негодование Алла. – Да при чем тут это! Он – кобель, а Людмила – сука, вот и спарились. Погоди, еще назад на коленях приползет.
– Во-первых, это невозможно, – ответила подруга, – а во-вторых, не говори о них так, мне это неприятно.
Тамарина беззубая мягкотелость и полная нестервозность всегда удивляли Аллу. Но вышло все, как предсказывала Мостовая.
Через месяц виноватый Леонид с огромным букетом роз кинулся в ноги к обманутой жене.
– Прости, бога ради, – молил мужик, – не знаю, что на меня нашло, затмение какое-то. Только тебя люблю, возвращайся домой.
Томочка спокойно поставила цветы в воду и поинтересовалась:
– Где Людмила?
– К другому ушла, – брякнул спроста муж.
Тамара поправила букет.
– Чудесные розы, мои любимые, снежно-белые.
– Так вернешься? – обрадовался Леня.
