В стенах забитого офиса начинался гул разочарования. Алина сгорбилась в кресле, вздыхая облегченно. Здесь она провела целый год под пристальными носками своего босса - человека без начала и конца, жаждавшего совершенства в каждой мелочи. Теперь же, освободившись от этой тирании, Алина готова рассказать всему городу о своем споре с этим идеалистическим убийце времени....
Что ж за невезение-то! Но отступать было поздно: большая часть пути пройдена, а от стола с ненавистным документом меня отделяют только несколько шагов.
Я не без труда поднялась на ноги, сбросила туфли (никто не скажет, что жизнь меня ничему не учит) и, наконец, достигла цели: оперлась одной рукой на стол, другой, разбрасывая бумаги, чтобы найти нужную… и вот тут моё тело предало меня самым отвратительным образом. Рука, на которую я опиралась, как соскользнула – и я снова грохнулась на пол!
А сверху на меня посыпались в хаотичном порядке листки договоров, резолюций, приказов – огромная кипа, среди которой где-то был и искомый мною листок.
Ладно, соберись, тряпка! Будем сохранять оптимизм. В конце концов, стакан всегда наполовину полон.
Я поморщилась. Единственная ассоциация, которая у меня сейчас возникала при слове “стакан” – это тот самый глинтвейн, который – следовало это признать – сейчас сражается не на моей стороне.
Но в целом всё складывалось не так уж и плохо: бумаги, среди которых следовало отыскать моё заявление, лежат на полу.
Я стала брать бумаги с одной стороны и перекладывать их в другую, вглядываясь в каждую в надежде обнаружить там свой собственный красивый убористый почерк.
И только когда все бумаги с одной стороны закончились, я поняла, что с другой скопились и просмотренные, и непросмотренные тоже. Но разве могло это теперь меня остановить? Так что я начала всю процедуру заново.
– Юля… Вы в порядке? Что тут происходит? Нас ограбили?
О, мой босс! А это был действительно он. И что же мне теперь сказать? В целом идея о том, что нас ограбили, была не так уж и плоха. Вовсе незачем признаваться в том, как это произошло на самом деле.
Ограбили! Напали!
В этот момент мне почему-то стало жалко себя, орхидей и вообще всех на свете.
– И горшки разбили… А я их хотела в больницу отнести.
Где-то в глубине души шевелился червячок сомнения. Всё-таки мне казалось, что что-то я говорю не так…"
"– Я звоню в полицию, – резко сказал босс. – И в скорую. Ты уверена, что ты цела?
Так. Полиция и скорая – это совсем нежелательные свидетели моей операции по похищению заявления.
– Не надо полиции, не надо скорой.
