– Понимаю, что для тебя это грязновато… Но, блядь, тебе ведь нравится. Признайся, маленькая… Я чувствую…
Признаваться Дикарка, конечно же, не собирается. Отшатывается, будто я ее ошпарил. Перепуганная, красная и, мать вашу, возбужденная. Вижу это в ее стеклянных глазах. Они и так, как звезды. А когда получается закинуть ее на небо, светят настолько ярко, что, кажется, сжигают.
– Все, все, все… Пусти, Артем… Пусти, пожалуйста… – переключается с таким креном, что уже хрен вернешь к истоку. – Мне надо идти, иначе быть беде, понимаешь?!
– Понимаю, – хриплю разбито.
Едва опускаю ее на землю и позволяю отойти, внутренний подъем резко принимает лежачее положение. И команда отжаться им ни в какую не принимается всерьез. Лежит, сука. Валяется.
Не хочу ее отпускать. Завтра ей по-любому что-то новое в голову стрельнет и все – аля-улю. Хотя, блядь, конечно, не новое! Все тоже – ебаный жених, которого я, мать вашу, ненавижу только по факту существования.
– Оставь меня, Артем!
Ага, даже до завтра не доживем... Накрывает, сука, скоропостижно. Сходу рвано хватаю воздух – пытаюсь восполнить резкую нехватку кислорода.
– Ты… Ты… – тарабанит с теми дробными интонациями, которые я уже попросту ненавижу. Точечно пробивает мне грудак. Как решето, блядь. – Не приходи больше!
– Не гони эту пургу, хотя бы сейчас, Лиз, – давлю вполне миролюбиво. Хочу спокойно расстаться. Не топтать тот кайф, что удалось урвать. Но… Один ее взгляд и я понимаю, что бесполезно. От боли прорывает и меня. – Не после того, как минуту назад скакала на моем члене. Это смешно, блядь!
– Смешно?! Ты просто… Ты меня развратил!
– Целовала ты меня не поэтому, – яростно парирую, надвигаясь. – Обращаю твое внимание: ты, мать твою, была рада меня видеть!
– Нет… Это все… – сочиняет весьма фигово. – Это все от лукавого!
Я охреневаю настолько, что не сразу слова нахожу.
– От лукавого. Понял, – повторяю глухо. Не без издевки, безусловно. Внутри ведь все перекручивает и разбрасывает по периметру кровавыми кусками. – Реально, заканчивай этот треш!
– Какой треш, Артем?
– Со своей свадьбой и прочей бредятиной!
Если перед этим вся возня Лизы выглядела весьма плачевно и наиграно, то сейчас разит ее крайне болезненно. Не просто вижу, а ощущаю, как ее захлестывает.
– Бредятиной?! На мне клятва, Артем! Разве ты не понимаешь, настолько это серьезно? – стегает словами, будто кнутом.
– Хватит орать! – выкрикиваю от бессилия.
Только она не успокаивается. Продолжает сечь на куски.
