Все хрипы, стоны, мычание и причмокивания, которые мы на инстинктах выдаем.
Подставляюсь. Наслаждаюсь. Принимаю все искры, всполохи и взрывы. Сама что-то необычайно мощное раздаю. Нас обоих трясет. Но как приятны эти двухсторонние вибрации.
Пусть будет так… Пусть… Подольше… И дальше… Он может делать все, что захочет…
Страшные мысли. Грешные. Но я не могу их остановить.
Губы Чарушина продвигаются. Ласкают и присасываются. Язык обжигает. Зубы сладко ранят. Вся пораженная им поверхность горит и покалывает. Острыми спицами пронизывает тело. Добавляет жару внутри. Он становится бесконтрольным, буйным и стремительным.
С ноги на ногу переминаюсь, когда Артем оттягивает блузку настолько, что вылетают из петель пуговицы. Разъезжаются полы и… я чувствую его губы на своей груди. Задыхаюсь. Цепенею. Резко захватываю кислород. Слабо соображаю, когда смещается бюстгальтер, и рот Чарушина накрывает мой сосок… Он… Он его лижет и всасывает. Меня будто стрелой насквозь пробивает. Теряя сцепление с почвой, так сильно дергаюсь, что в голове все сотрясается. Резко распахиваю глаза – солнце ослепляет. Изо рта чересчур странные звуки вылетают. Отталкиваюсь. Брыкаюсь всеми возможными способами. Это удовольствие чересчур мощное и настолько пугающее, что я будто действительно безумею.
Чарушин отрывается. Слабо вижу, как поднимает голову, смотрит… Решительно прижимает меня к себе.
– Ш-ш-ш… Все нормально, Дикарка, – вроде как в голосе привычное веселье, но в то же время остается эта разительная хрипота.
У меня же внутри все шумит, горит и качается. Не сразу удается продышаться и проморгаться. Тряска продолжается. Сердце, словно бешеный зверек, заходится. Но я обнимаю Артема в ответ. Сама к нему приклеиваюсь.
Что такое сейчас было?
Лучше не думать. Не осознавать, насколько это неправильно и греховно. Нет, не буду… Не буду.
Голос Чарушина входит в мое тело с каким-то гулом. И еще долго там, как эхо, отражается. Молчу, только чтобы стихли отголоски. Переключаюсь на свое задушенное, будто размеренно-охающее дыхание. Какое-то время слушаю его.
– Лиза? – окликая, гладит ладонью по голове, затылку, спине. – Дышишь?
– Немного… – честно признаюсь. И тут же спрашиваю: – Зачем ты так… Что это было?
Чарушин смеется. Ощущаю, как эти звуки вибрируют у него в груди, как с силой бьется сердце.
– Небольшое погружение, Дикарка. Я же предупреждал, – вроде как отшучивается. И вместе с тем звучит это заявление достаточно внушительно.
