Автор
Влада с трудом пробирается через толпу приближающегося утреннего метро, глядя мимо нее в окна, где люди сосредоточенно изучают свои телефоны. Тетя папка за папкой, забыв даже о репетиции, но это не отменяет необходимость быть на связи с отделом бухгалтерии. Внутренняя суета конца года подтачивает усталости Влады, и она решительно выбирается в такси, зная, что пешком до места придется пробежаться как минимум 20 минут....
– Если ты не можешь быть Снегуркой, я согласен на любую нянечку.
– Возьмем девочку из старшей группы, мы с Мариной уже это обсуждали, – с трудом сдерживая улыбку."
"Студенткам пообещали зачет по какому–то предмету, если они помогут детскому дому. Не хотелось их обижать, поэтому мы и ломали голову, что с ними делать. Решили, что вторая будет снеговиком, ее фигура натолкнула нас на правильную мысль.
Осталось только решить вопрос с подарками. Шесть дней до утренника, а у нас ни одного мецената готового купить подарки на горизонте нет.
– Ты в деревню собираешься? – интересуется отец, столкнувшись со мной в коридоре. Не хочу лгать, но и правду говорить не собираюсь. Сегодня я весь день провожу с Русланом, как и обещала. – В такую погоду я бы не советовал тебе куда-то выезжать, – вроде заботу проявляет, а мне неприятно. Все внутри протестует.
Валерка ничего не рассказал папе, поэтому он не в курсе, что я встречаюсь с парнем из богатой влиятельной семьи. Наверняка был бы против. Уходя в тот день из клуба, я вглядывалась в лица официантов, чтобы попрощаться с братом, но он не вышел. Возможно, был занят в тот момент.
– Может, послушаешь отца? – хмурится папа, наблюдая за тем, как я надеваю сапоги.
– Пап... – договорить мне не дает Валя, бесцеремонно вклиниваясь в наш разговор.
– Что ты ее упрашиваешь? Запрети строго. Пусть дома сидит. Что это такое, пропадает где-то каждый день допоздна. Свалила на меня всю работу по дому, а сама гуляет. Разувайся и кафель в ванной и туалете вымой.
– Ты куда-то шла? – ненависть в моей душе настолько закипает, что выплескивается наружу.
– Посмотри, как она со мной разговаривает? – подстрекает тут же отца.
– Как ты того заслуживаешь. Ты мне никто, чтобы здесь командовать.
– Влада! – строго прикрикивает отец. Я хватаю с вешалки пальто, поднимаю с пола рюкзак.
– Ты уже потерял семью, от тебя отвернулись все. Мужчина – это олицетворение защиты, а ты нас всех предал. Оказался настолько слабым и жалким, что мне стыдно за тебя, стыдно, что ты мой отец. Ты потерял мою любовь, ты теряешь мое уважение, – кричала я, выплескивая всю ту боль, что столько месяцев живет внутри меня и разъедает. – Той маленькой девочке, что любила тебя и считала самым лучшим папой больше нет.
