И окончательно впадаю в оторопь от этого поступка, ведь помимо шикарного тела, мне в эту самую минуту демонстративно показывали ещё и низко сидящие на бёдрах джинсы и резинку от нижнего белья.
Господи! Да что же творит этот парень?
И зачем?
— Потому что распятие нужно носить так, чтобы его уже нельзя было снять.
Аммо медленно ведёт пальцами по тугим, косым мышцам пресса, где на его боку в глаза мне бросается слишком реалистичная картинка, изображающая мучения Иисуса Христа.
Красуется. Поворачивает, и так, и эдак.
— Прикройся, — рычит Басов, и я наконец-то отвисаю, а затем и вовсе отворачиваюсь, чтобы не спровоцировать ещё больший конфликт.
Ведь сейчас всем вокруг понятно, что воздух между парнями искрит в предгрозовом предвкушении.
И только Аммо всё нипочём. Он хохочет. Подмигивает мне и лишь тогда скрывается с наших глаз, не забывая кинуть на ходу слова, обращённые ко мне одной:
— Ника, я не шутил... зря, зря, зря...
Боже!
Вероника"
"— О чём он говорил тебе? — несколькими минутами позже всё-таки устроил мне допрос с пристрастием Басов, когда мы вновь уселись в машину и устремились в сторону пляжей.
— Да так, ерунда...
— Я задал тебе вопрос, Истома, — переплёл наши пальцы Ярослав и ощутимо их сжал, вынуждая меня выдать больше конкретики.
— А может, не надо? Он же твой лучший друг.
— Начнём отношения со лжи? — прищуривается парень.
— Нет, но...
— Тогда отвечай мне. Я не хочу, чтобы между нами были секреты, недоговорённости и недопонимания. Окей?
Вздыхаю. Чувствую, как потеют ладони. Суматошно перебираю слова, чтобы подобрать максимально правильные в такой непростой и однозначно щекотливой ситуации.
— Рафаэль считает, что я зря выбрала тебя, — выдала и зажмурилась.
— А кого надо было?
— Его, — выпалила я всё-таки и замерла, ожидая реакцию Басова.
Но то, что я получила от него, максимально удивило меня. Ярослав, до этого натянутый как струна, в момент расслабился, а потом и вовсе улыбнулся по-мальчишески открыто и легко.
— Мило, — покачал головой и продолжил сосредоточенно вести автомобиль.
— Мило? — недоумённо переспросила я, когда в течение минут пяти мы просто ехали в полной тишине, наблюдая за тем, как день клонится к своему закату.
— Угу, — кивнул парень, — всё по стандарту, Истома. Аммо маниакально подозрителен и просто переживает за то, с кем именно ты решила встречаться. Со мной или с моим статусом и бабками.
— Что? — ахнула я.
— Прости, — пожал он плечами, — издержки нашего образа жизни.
— То есть?
— Слишком много пятиминуток, Истома. Слишком мало искренности. Только торгово-рыночные отношения, только хард-кор. Мой мир полон людей, у которых мораль поставлена на паузу, а совесть заблокирована. Я и сам думал, что такой же, пока не встретил тебя и не узнал, что у меня есть сердце.