Автор
Встреча двух взрослых в непростой ситуации, где кому-то необходимо обсудить чудовищную ошибку. Ярик — молодой и недотрюзянный мудак, готовый на все ради шуток и веселья. Но когда дело касается серьезных неправдоподобных казусов, он не выдерживает и признается перед дедом. Вместе они спорят о том, как же так случилось, что произошла эта катастрофа. Погружайтесь в этот необычный спор, где смех и горе соседствуют с серьезными вопросами....
Сердце в ожидании зависло, лишь нервно дёргаясь в предвкушении того, что же такого этот невероятный парень сделал для меня.
Для меня одной!
По коридору до его комнаты иду на желейных ногах. Позади меня шагает Басов, в притирку ко мне, прижимая к себе одной рукой за талию, а другой закрывая мои глаза.
— Да не трясись ты так, — смеётся парень, чувствуя мой мандраж, но я только фыркаю и парирую ему.
— Выбирай: либо это, либо слёзы.
— Ну ты щедрая!
Оба рассмеялись, а затем одновременно замолчали, останавливаясь перед дверью в его спальню.
Еще немного и случится передоз!
— Готова?
— Ох, не томи...
Слышу, как он нажимает на ручку и открывает дверь, толкая меня собой и заставляя делать неуверенный шаг вперёд, а затем наконец-то убирает руки и отступает. А я наклоняю голову и зажмуриваюсь, что есть мочи.
— Трусиха, — беззлобно шепчет Басов, и я тут же согласно киваю.
— Ещё какая!
— Не посмотришь? — переплетает он свои пальцы с моими и чуть сжимает их.
— Сейчас, Яр, сейчас... Минуточку...
Наконец-то набираюсь смелости и поднимаю голову, а вслед и открываю веки. А затем со всей дури получаю удар солнечным светом прямо в грудь. Отшатываюсь, зажимая рот ладонью и, не веря своим глазам, трясу головой.
Бо! Же!!!
— Яр, — каркаю я хрипло и всё-таки пускаю слезу, — это... это...
— Ты, — улыбается он смущённо и чуть отводит глаза.
— Я?
— Всегда только ты, Истома.
Киваю и зависаю, скользя потрясённым взглядом по чётким линиям собственного лица, рукой талантливого автора, изображённого во всю стену его спальни.
А теперь там я — крупным планом, губы слегка приоткрыты, волосы в полном хаосе развеваются и бьют по устремлённым вдаль глазам. Без ненавистных уродливых очков. На заднем плане море и чайки.
Я помню тот день на маяке и фото, что тогда сделал Басов. А теперь оно здесь — стилизованный чёрно-белый шедевр.
— Не нравится? — неправильно интерпретирует он мой ошеломлённый вид, но я даже шевельнуться и моргнуть неспособна.
Я в шоке. Фактически!
— Истома? — голос парня звучит грустно, и я вздрагиваю.
— Офигеть..., — только и способна выдохнуть, но затем всё-таки собираюсь с силами, сглатываю и шепчу, — и... я тоже люблю тебя, Ярослав!
Парень тут же дёргает меня на себя и врывается в меня ураганом. Его язык нежный вначале, уже через секунду становится максимально требовательным.
