Книга о студентах-старичках, которые проводят вечера в магбоде, забываясь весельем и немного грустью. Тем временем новое модное явление – Серебряный танец на Новый Год – становится предметом неотложного внимания и споров, где каждый пытается выяснить, кто из них будет приглашенным....
Студенты стягивались в атриум, и вскоре мы затерялись в толпе таких же парочек, неспешно шедших на бал. А стоило нам войти в зал, я, извинившись перед Эриком, к которому уже подошли какие-то парни, и поспешила проверять, как персонал выполнил мои указания по сервировке.
По-хорошему это было лишнее, конечно, но мне хотелось ускользнуть от Эрика. Потому что рядом с ним неожиданно тяжело было изображать благовоспитанную леди Бонфаер. И потому что мне ужасно, ужасно хотелось, чтобы он сам меня нашел в этой пестрой толпе.
Я поднялась на второй этаж, прошлась мимо столов с едой, проверила, что ничего не потеряли, что расставили, как надо, что быстро заполняют пустое пространство новыми порциями, и отошла к перилам.
По залу лилась легкая музыка, делая сбор гостей не таким скучным. Падал мелкий иллюзорный снег, а на стеклах атриума расцветали какие-то неизвестные мне цветы.
И я бы стояла и любовалась этой красотой, гадая, вспомнит ли Эрик вообще о моем существовании, как разговор под галереей привлек мое внимание.
– …Колдер Найт вылетел, а я, между прочим, ставил на него! – раздраженно произнес неизвестный мне парень. – Прогнулся под эту Эбби Фрост!
– Дааа, – протянул его собеседник, – но я ставил на Кирана Зейна. Уверен, он легко уломает Эду Амбер. Наверняка она не купается в мужском внимании, а тут сразу Зейн!
– Да ладно, мне кажется, и у Адама Фейна никаких проблем уломать Иви Ламбертс не было, он же капитан команды! – хмыкнул третий.
– А мне интересно, как Стафшер справится со своей рыжей, – хохотнул четвертый. – Характерная девица, прям огонь!
– Да говорят, уже справился, – вставил первый.
– Скоро увидим, – хмыкнул пятый. – Но я поставил на Эрика Дарквотера. Он же с Руби Бонфаер с пеленок знаком, наверняка знает, что сказать нашей кухарке, чтобы она растаяла!
Парни внизу гадко заржали, а я почувствовала такую невыносимую боль, словно из груди вырвали сердце, и там теперь дыра размером с кулак.
Но я – Бонфаер, и меня всю жизнь учили держать эмоции под контролем. Я медленно повернулась, желая поскорее убраться из атриума, но наткнулась на пронзительный взгляд синих глаз.
– Руби, – негромко проговорил Эрик.
– Не надо, – покачала я головой и, обойдя парня по дуге, спокойным шагом спустилась с галереи и вышла из атриума.
