Автор
Девушка, всю жизнь жившая под гнетом отца-диктатора, сбегает от навязанного ей брака. Но вместо свободы она попадает в руки таинственного мужчины, который кажется опасным, но обладает добрыми глазами. Сможет ли она найти настоящую любовь вопреки всему?
– Гадина мелкая, хоть бы отцу сообщила, что жива, – на «гадину» моя голова машинально повернулась в сторону Архангельского. – Ты вообще своей кукухой отбитой соображаешь, что он испытал?
– Я послала ему записку, – наверное. Блин. – И я не гадина, – зная, как этот мужчина любит использовать в своей речи нецензурную лексику из меня буквально вырывается жалобная просьба. – Пожалуйста, не ругайтесь при мне матом. У меня от ваших речей уши в трубочку сворачиваются. Потерпите.
– Послал же Бог невестушку, – брезгливо обводит меня взглядом. А затем резко стягивает с меня шапку. – Ну хоть мордашкой удалась и на том спасибо. Мямля.
– Я не мямля.
– А кто?! Нормальная баба давно дала бы деру, а не стала дожидаться, пока ее усадят в машину. Вечно скукоженная… мямля.
Никогда не задумывалась, а ведь это правда. Я – человек, который всегда держит осанку. А перед этим мужчиной становлюсь как сгорбленная старушка. С виду он не страшный, тот же Медведев выглядит гораздо более грозным со своей бородой. Этот же выглядит респектабельно в классическом пальто и белой рубашке, но почему-то с ним, в отличие от Миши, страшно. Выпрямляться вот вообще не хочется.
– Где ты все время была?
– У подружки, – по выражению его лица понимаю, что он мне ни граммулечку не поверил. Ну и ладно, Мишу я не сдам даже под пытками. – А куда мы едем?
– В ЗАГС, – насмешливо бросает он.
– Вячеслав? – мужчина нехотя поворачивается ко мне.
– Что?
– Я больше не девственница, – ну а что, надо заходить с козырей.
– Матушки-сратушки, горе-то какое, – демонстративно прикладывает руку к груди.
– Вы не выглядите расстроенным.
– А должен? – насмешливо интересуется он, иронично приподняв бровь.
– Разве это не было условием брака?
– Понятия не имею. Мне как-то похрен, кто там тебя до меня оприходовал. Хотя, нет, надо сказать спасибо этому бедолаге, хоть с этим вопросом не придется с тобой возиться. Облегчил мне, так сказать, жизнь.
Мне бы оскорбиться на его слова, да только не получается. Куда больше меня заботит вопрос – почему папа мне так яро говорил об этом условии. Можно подумать, я гулящая какая-то, желающая окунуться во все тяжкие.
– Отпустите меня, пожалуйста. Зачем я вам нужна? Я же вам даже не нравлюсь, – на мой комментарий Архангельский открыто ухмыляется.
– Не загоняйся, я не собираюсь неволить тебя после штампа в паспорте, как отец.
– Не собираетесь?
– Не собираюсь. У Гриши малость крыша поехала, ну у всех свои заезды. Будешь заниматься чем хочешь.
