Михаил еще раз дернул круглое колесо хитроумного замка, вспоминая, как обучал жену открывать и закрывать дверь. Быстро и не задумываясь. Нинка нервничала, негодующе фыркала и пропускала последовательность движений. А он примирительно целовал ее. Успокаивал.
Ломакин аккуратно закрыл панель, надежно оберегающую вход от посторонних взглядов, и, прислонившись лбом к деревянной створке, тяжело вздохнул. Воспоминания, чтоб их, лезли из всех щелей.
Вот тут, на этой самой кушетке, они с Нинкой занимались любовью, а Ромка – маленький карапуз – сидя в манеже посередине спальни, перебирал игрушки. Михаил вспомнил, как дразня прижималась, а потом всхлипывала в его объятиях жена.
Ломакин мысленно оборвал сам себя:
«Достаточно. Еще не хватало перед малолетками опозориться!»
И уже собрался подумать о чем-нибудь другом, как внезапно понял, что организм никак не отреагировал на горячие воспоминания. Там, ниже пупка, кто-то дернулся разок по старой памяти и успокоился с миром.
«Прав Цесаркин, мой поезд давно ушел, а я все мечусь по перрону. Хотя как точно знать, где именно мой полустанок и моя женщина? Уж точно не Томка!»
Ломакин поморщился и, уже выходя из гардеробной, заметил сложенные стопкой старое одеяло и подушки.
– Заставь дурака, – недовольно пробурчал он, мысленно отругав домработницу. – Тут иностранцы на пороге, а она всякий хлам по полкам разложила!
Мишка на минуту задумался, решая, куда бы деть барахло. Время поджимало. Он и так задержался. Сначала у Тарантульки, а потом здесь, в их старом доме. Ломакин мысленно хмыкнул.
– Допроса не миновать. Не иначе как в прошлой жизни Томка служила в НКВД!
И открыв потайную дверь, быстро побросал внутрь ненужные тряпки. Потом еще раз провел взглядом по полкам и, заметив в углу мини-холодильник с прозрачной дверцей, решил и его припрятать с глаз долой.
– Нужно его домой забрать и в спальне поставить, – пробурчал Ломакин. – А новые жильцы перебьются! –И, невзирая на перезвон бутылок с водой, перетащил холодильник в потайную комнату.
– Потом заберу, – хмыкнул про себя, заранее зная, что появится здесь только через месяц, не раньше. Он спустился вниз и, махнув на прощание Аське и ее нищеброду, отбыл.
А когда уже подъезжал к дому, в голове родились стихи.
– Я привычно засыпаю с Кантом,
Ты дарила томик в день рожденья.
Не смогла ужиться ты с талантом!
И ушла, забравши вдохновенье.
Я читал за завтраком Петрарку
И весьма был расположен к сплину.
