Когда Денис Цесаркин оказывается на Камчатке, его жизнь меняется из-за неожиданного наследства и семейных тайн. Возникает конфликт между желаниями и реальностью, когда любовь сталкивается с обстоятельствами. Хотелось найти ответы о прошлом и разобраться в сложных отношениях.
– Очень круто! Молодец, Нинка! Горжусь тобой! Справедливость все-таки восторжествовала!
– Миш, не надо, – предостерегла Нина. – Нет нужды об этом болтать.
– Все равно ты молодец. – Ломакин неуклюже чмокнул бывшую жену в висок и засобирался домой.
Закрыв за ним дверь, Нина уселась на краешек дивана, где уже минут десять притворялся спящим самый лучший мальчик на свете, и тихонечко позвала.
– Теперь, маленькая хитрушка, можешь открыть глаза. Папа уехал.
– Уехал? – разочарованно протянул сын. – А я думал, вы помиритесь!
– Рома, – предупредила Нина. – Тебя любят и папа, и мама, и это главное.
– Папа тебя тоже любит. А бабушка Зоя – нет. Она тебя называет мерзавкой, а меня дебильчиком.
– Не обращай внимания, мой хороший, – затормошила сына Нина. – Давай мыть ноги, чистить зубы и спать. Поздно уже.
Ища в сумке Ромкину зубную щетку, Нина махнула в сторону ванной и туалета.
– Иди пока … Там выключатель низко, ты дотянешься, – предупредила она. Сын понуро поплелся в туалет, захлопнул за собой дверь. А потом с визгом выскочил обратно, выключил свет и снова забежал, хлопая дверью.
– Да что же это такое? – поинтересовалась Нина, напустив на себя строгость. Она вышла в коридор и столкнулась с выбегающим из туалета сыном.
– Мама! – таинственно прошептал Ромка. – Там инопланетяне в унитазе! Посмотри.
– Ага, и Бэтмен из вентиляции выглядывает, – пробормотала Нина, заходя в темный санузел. И остолбенела, когда распахнутый зев фаянсового трона неожиданно загорелся бирюзовым свечением.
«Кот мне в рот, – мысленно выругалась Нина. – Цесаркин – придурок, зашла бы сама, точно умерла бы на месте!»
– Там разные цвета! – восторженно затараторил Ромка. – Давай выйдем и зайдем! Мама, пожалуйста!
Пришлось включиться в игру сына и вперед него выскочить в коридор. Затем вернуться. Теперь сияло зеленым. Потом красненьким. Когда же снова появилось бирюзовое свечение, Нина, улыбаясь, осведомилась у Ромки:
– Ты хоть пописать успел, маленький уфолог?
Сын, на минуту задержав дыхание, потупился.
– Испугался? – догадалась мать.
– Немножко, – пробормотал Ромка и уткнулся лицом ей в живот. – Я подумал, что, если там инопланетяне, они меня утащат.
Нина прижала сына к себе, потрепала по взъерошенным, как у отца, волосам и, заглянув в лицо своему маленькому глупому сыну, спокойно объяснила:
– Ромулька, это прибор такой, реагирующий на движение. А подсветка, чтобы ночью основной свет не включать.
А про себя подумала: «Цесаркин, поганый идиот! Я тебе устрою».
