Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
– Имей в виду, если он откажется, заставлять его я не стану. Лететь в такую погоду – самоубийство!
Хосе выслушал меня. По выражения лица было понятно, что только присутствие работодателя мешало ему поднять два пальца вместе и повернуть их, показав мне, что я спятил.
Я был с ним согласен. Но оставаться на острове больше не мог.
– Хосе, моя женщина... Она рожает. Она на меня очень обижена, и есть за что. Я хотел подарить ей кольцо и позвать замуж. пока она не сбежала.
Похожий на каменный утес, на котором он вырос, Хосе улыбается.
– Хорошо, синьор. Так и быть. Довезу вас до материка.
Луис собирается спорить. Это заметно по гневному взгляду, которым он награждает Хосе.
– Ты обещал, – напоминаю ему, что он сам предложил такие условия. Мужчина начинает пыхтеть, тихо ругаясь себе под нос."
"Мы с Хосе сразу же одеваем спасательные жилеты и под порывами ветра добираемся до вертолета. Оглядев творящееся вокруг безумие, мне почти не верится, что Хосе сможет поднять вертолет в воздух. Однако, это ему удается.
К своему стыду, я убеждаюсь в его правоте, когда вертолет выходит из зоны шторма.
Моя радость оказывается преждевременной. У вертолета отказывает винт.
– Синьор! – придется прыгать, – До берега недалеко. Мы доберемся вплавь.
Медлить нельзя, и вот уже океанская вода встречает нас внизу. Прыжки мы совершаем удачно.
Олеся
Артем привез кое– какие вещи, которые я просила.
На вопрос о Матвее отвел глаза и ответил, что пока новостей нет.
На вопрос о Полине поджал губы и отвернулся.
– Что совсем все плохо? – поняла я.
– Да, – ответ дался ему тяжело, – Она сначала хотела домой к себе поехать, но куда она к бабушке в таком виде? Сестра приехала, от нее не отходит.
Я и не сомневалась, что Полине все это дастся очень непросто. Они с Матвеем словно созданы друг для друга. Не зря он ей портфели восемь лет носил. Я и сама не знаю, как держусь. Только непоколебимая уверенность, что мой сын жив и вернется ко мне, не позволяет мне сломаться. И я не знаю, откуда она – эта уверенность.
