История о том, как взрослый мужчина впервые встречается со своей новорожденной дочерью. Волнение, страх и неуверенность сменяются осознанием того, что он способен на великую любовь. Нежный и искренний рассказ о перерождении отца через встречу с его маленьким чудом.
Не то, чтобы я не понимал то, что до меня пыталась донести Саша. Но мне кажется, она преувеличивает. И что у меня может появиться шанс.
Возвращается Полина, уже пришедшая в себя, обрабатывает мне руку. Там оказывается царапина, просто крови много было.
Заканчиваем возиться с кроваткой и идем на кухню.
Остался еще пеленальный столик.
Глава 9.2
Влад
В Воронеж я вернулся вечером. Зашел в дом и на кухне застал премилую картину: мой сын расположился в компании Полины и Саши.
– Ой, здравствуйте! – защебетала младшая Смирнова, засверкав белозубой улыбкой, – Ужинать будете?
Нравится мне эта девчонка. Задорная и боевая. Не смолчит. И букой не смотрит. Полина не хуже, конечно. Но другая, не такая открытая. Строже. Может, из– за того что взрослее.
Перехватываю хмурый взгляд Артема, которым он награждает девочку. Что у них тут происходит вообще?
– Буду, Саш. Буду, – отвечаю и интересуюсь у своего оболтуса, – Что с рукой?
– Кроватку собирал. Осталось собрать пеленальный столик, – отвечает, а в глазах читается неодобрение, – Остальное – все готово. Для твоей дочери.
Последняя фраза у него выходит какой– то едкой.
– И для твоей сестры, – парирую, но не забываю сказать, – Спасибо.
Саша ставит передо мной тарелки, желает приятного аппетита и исчезает вслед за Полиной.
Мы остаемся с Артемом вдвоем. Я молча, ем, он бросает на меня красноречивые взгляды.
В конце концов, не выдерживает:
– Ты куда катался? Здесь не пьется? Запах на всю кухню.
Острый ответ вертится на языке, но я его не произношу.
– Надо для дела было. И уже все выветрилось. Только запах и остался. Кроме того, грех не выпить за рождение дочери."
"– За мое не пил, наверное. Голову пеплом посыпал.
Вздыхаю:
– С чего ты взял?
Жмет плечами.
– Артем, ты уже взрослый. Откуда эти детские обиды?
Молчит. Этот разговор назрел давно. Я тянул, считая, что незачем говорить очевидные вещи. Только вот, видимо, очевидные они лишь для меня.
– Почему ты так уверен в том, что я тебя не люблю?
Он откидывается на спинку стула и удивленно присвистывает.
– Ты? Меня? Любишь? Ты мне это говоришь и утверждаешь, что трезвый?
Как все запущено.
– Да, Артем. Я тебя люблю. В противном случае я бы поступил, как твоя мать.
Его глаза гневно сощуриваются:
– Она к мужику сбежала. А ты бы меня куда? В детдом?
Если говорить, то правду и до конца. Иначе не стоило и начинать этот разговор.
– Я чуть так и не поступил.
Эта фраза ошеломляет Артема:
– Что?
– Это было после того, как твоя мать ушла.
