Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
Я только хотел уточнить. Вы говорили, что у вашего отца был близкий друг Лапиков.
– Да, верно. Игорь Викторович. Только он очень старый, плохо видит. А почему вы спрашиваете?
– И с его сыном вы дружили с детства?
– Правильно. С Виктором.
– Вы можете дать мне его телефон?
– Конечно. Я помню его наизусть, можете записать.
Она продиктовала номер телефона. Он поблагодарил ее и перезвонил Виктору Лапикову.
– Виктор Игоревич? – спросил он, услышав мужской голос.
– Да, это я, – ответил молодой Лапиков.
– Доброе утро.
– Ничего. Я все равно стою в пробке, – рассмеялся Лапиков.
– Номер вашего телефона дала мне Светлана Петровна Неверова.
– Очень приятно, – сказал Виктор, – вы ее знакомый? Как вас зовут?
– Меня обычно называют Дронго, я скорее был знакомым ее отца.
– Понятно. Есть что-нибудь новое?
– Пока нет. Мы все его ищем.
– Бедная Света. У вас ко мне дело?
– Да. Вы ведь работаете в банке?
– Верно.
– У вас есть депозитарные ячейки?
– Конечно.
– Одну из них арендовал Неверов?
– Я не имею права разглашать подобную информацию. Тем более по телефону. Извините. Я должен перезвонить Светлане.
– Обязательно. А я позвоню вам через пять минут. Договорились?
Пять минут тянулись нестерпимо медленно. Наконец он снова поднял телефон, повторяя набор номера Лапикова. Тот сразу ответил.
– Светлана сказала, что вам можно доверять. Что вы конкретно хотите?
– Была ячейка или нет?
– Он арендовал ячейку, но не на свое имя.
– На имя вашего отца, – догадался Дронго.
Теперь понятно, что даже если каким-то чудом службе безопасности Суровцева удалось бы проверить все депозитарные ячейки в этом банке, то фамилии Неверова там бы все равно не было. Он открыл ячейку на фамилию своего друга, отца Виктора.
– У кого ключи?
– Конечно, у самого Петра Алексеевича. И второй ключ в банке.
– Ячейка оплачена вперед?
– За год.
– Что будет, если ячейку не оплачивают?
– Существуют строгие правила. Мы ждем месяц, посылаем уведомление, а затем вскрываем ячейку.
– Я был близким другом Петра Алексеевича.
– Там его мемуары. Он говорил, что пишет воспоминания о своей прежней работе.
– Понятно. Извините, что я вас побеспокоил. – Он положил телефон на столик. Если все правильно, то теперь у него остались только две загадки. Кто сдавал Деменштейна и куда исчез Неверов. Ровно в полдень он приехал в компанию Деменштейна, уже готовый к продолжению разговора.
