Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
А квартиру дочери, которая ей осталась после развода, они сдавали и на эти средства тоже жили. В общем, он умел неплохо устраиваться. Практичный был человек, хозяйственный. И дача у него хорошая. Яблони ухоженные, крыжовник. Все как у людей.
– Он сам ухаживал за своим участком?
– Соседи говорили, что да. Мы ведь там под видом сотрудников милиции появлялись. Потом, когда настоящий участковый пришел, нам несколько дней понадобилось, чтобы все эти вопросы с его руководством утрясти. Они не понимали, почему мы искали Неверова до того, как дочь подала официальное заявление.
– Давайте предположим, что ваша версия абсолютно точная. Неверов испугался и сбежал, чтобы потом вернуться. Но я хотел бы продолжить эту версию. Предположим, что кто-то из тех, кто знал о том, какими документами располагает Неверов, сумел выйти на бывшего генерала и отобрать эти документы.
– Тогда почему этот тип не сообщает о себе?
– Все дело в том, что он готовит операцию, чтобы не оказаться в положении Неверова. Возможно, продумывает, каким образом ему получить деньги и остаться неизвестным, ведь этот человек может знать, как хорошо работает служба безопасности в компании Деменштейна.
Суровцев затормозил. Посмотрел на Дронго."
"– Тогда этот кто-то из наших. Никто посторонний не мог знать о нашей работе.
– Если вы будете так тормозить, то сзади нас обязательно ударят, – сказал Дронго, – они уже сигналят. И уверяю вас, что вы будете виноваты. Поэтому следите за дорогой. Давайте спокойно рассуждать. Кто мог оказаться таким человеком?
– Вы меня подозреваете? – угрюмо уточнил Матвей Константинович. – Считаете, что я мог организовать похищение Неверова и выкрасть эти документы?
– Я этого не говорил.
– Но вы намекнули! – взорвался Суровцев.
