Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
А Министерство налогов меня просто засудит.
Оба улыбнулись друг другу.
– У вас все получают такие зарплаты? – спросил Дронго.
– У нас богатая компания. Одна из самых больших в стране, – пояснила Регина.
– В таком случае сколько получает Замира, второй секретарь? – неожиданно уточнил Дронго.
Она замолчала. Лгать не имело смысла, говорить правду не хотелось.
– Меньше, – призналась она, – гораздо меньше.
– Сколько? – настаивал Дронго.
– Спросите сами у Льва Давидовича, – немного раздраженно ответила Регина.
– Это не ответ. Зачем его беспокоить, если вы знаете точный ответ? Если не ошибаюсь, он просил вас быть достаточно откровенной. Или нет?
– Она получает… – Регина назвала цифру, которая была меньше ее зарплаты примерно в два с половиной раза.
– Солидная разница, – заметил Дронго.
– Хватит, – попросила она, отодвигая от себя пустую чашку. – Если вы намекаете, что у нас с шефом какие-то особенные отношения, то не нужно мне этого говорить. Я просто хорошо делаю свое дело.
– Не сомневаюсь.
– На эти вопросы я отвечать не обязана. Можете спрашивать у меня все что угодно о моей личной жизни и нашей работе. Но личная жизнь Льва Давидовича – это его личная жизнь, и вы можете спрашивать о ней только его самого.
– Согласен. Тогда поговорим именно о вас. Насколько я знаю, у вас есть друг?
– Кто вам сказал? Впрочем, какая разница. Да, есть. А почему он вас так интересует? И вообще, почему у вас такой болезненный интерес именно к моей личной жизни? Какое это имеет отношение к проходимцу Вострякову, к исчезнувшему Неверову, к его письмам?
– Откуда вы знаете, что Неверов исчез?
– Об этом все знают.
– Почему именно Погосов?
– Он же врач. Кто еще мог это делать? Он у нас психиатр и заместитель начальника службы безопасности в одном лице.
– Вернемся к вашему другу.
– В общих чертах, может быть. Он обращает внимание, что я нервничаю. В последнее время с трудом сдерживаюсь, чтобы не закурить снова. А я ведь бросила сигареты примерно три года назад.
– По просьбе Деменштейна?
– Почему вы так решили? – снова вспыхнула она. – На что вы все время намекаете?
– Вы сами сказали, что первые полгода работали в канцелярии обычным секретарем.
