Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
– Сколько? Еще по одному разу? Или по два? Или по пятьдесят?
– Давайте договоримся, что вы не будете нервничать, – предложил Дронго. – Иначе у нас просто ничего не получится. Я обязан продумать свои действия и еще раз поговорить с каждым из них. Возможно, мы ошибаемся и предателя нужно искать не среди них.
– Других нет и не может быть, – коротко отрезал Лев Давидович. – Я все время об этом думал. Только эта четверка знала про Неверова и его документы. Но самое главное, что про вас никто другой вообще не мог знать.
– Вот поэтому я и встретился с Френкелем. Меня тоже интересует, откуда он мог узнать про Неверова и документы. Но предположим, что каким-то чудом узнал. По другим каналам, например, у Неверова были друзья в прокуратуре, один из которых был посвящен в его тайну. Звучит невероятно. Неверов просто не стал бы никому доверять такие секреты, но предположим, что случилось невероятное.
– Может, они следили за моей машиной? – предположил Деменштейн.
– Тоже не получается. Я ведь демонстративно вышел из вашего автомобиля по дороге домой.
– Может, ребята впереди слышали наш разговор? – спросил Лев Давидович у Валерия.
Тот покачал головой:
– Невозможно, – убежденно произнес он, – просто невозможно. Мы много раз проверяли. Там ничего не слышно. Это такая модель. Они не могли ничего услышать.
