Он приземлился в Москве вечером среды. Увидев знакомого водителя и давнего друга Эдгара Вейдеманиса, Дронго понял, что они чем-то схожи — как два льва в плену одного невероятного мира. После распада СССР бывший советский разведчик чувствовал себя чужим на земле.
Но с точки зрения обычной логики, у Тарханова гораздо больше точек для пересечения с Френкелем, чем у каждого из сидящих в этом кабинете, за исключением вас, – признался Ашот Борисович, – ведь вы, Френкель и Тарханов вращаетесь в одних кругах, а мы совсем в других. Хотя, кажется, Валерий пытается вращаться во всех кругах одновременно, – добавил он, чтобы немного разрядить атмосферу. Но его шутке никто не улыбнулся. Арсаев даже нахмурился.
– Сейчас выясним, – достал телефон Деменштейн.
Дронго хотел его отговорить, собирался крикнуть, что сейчас не стоит звонить.
– Добрый день, Александр Михайлович, – начал Деменштейн. – Как у нас дела?
Он включил громкоговоритель, чтобы все присутствующие в кабинете слышали их разговор.
– Все нормально, Лев Давидович. Документы для процесса против Касымова мы уже направили в суд. Я думаю, что все сделали правильно.
– Хотел у вас спросить. Вы никому не рассказывали о моей встрече с экспертом Дронго? Может, случайно или в разговоре с кем-то из ваших коллег?
– Нет, – ответил Тарханов, – никому не рассказывал. А почему вы спрашиваете?
– У нас появилась информация, что про мои переговоры с господином Дронго знают некоторые наши конкуренты. Как вы считаете, такое могло случиться?
– В наш век информатики способно случиться все, что угодно. Может, и сейчас нас кто-то слушает, – ответил адвокат, – ничего нельзя исключать.
– Они у нас работают лучше всех, – сухо подтвердил Лев Давидович, взглянув на сидевших в его кабинете людей.
– Значит, нужно проверить, откуда могла быть такая информация, – рассудительно сказал Тарханов.
– Но вы лично не общались с Френкелем?
– Простите, с кем?
– С Леонидом Иосифовичем Френкелем. Помните наш спор по поводу Уральского металлургического комбината? Он тогда представлял наших конкурентов.
– Не очень помню. Прошло много лет. Но если вы говорите, значит, он достаточно известный человек. Нет, с этим господином мы никогда не встречались.
– Может, вы рассказывали о Дронго кому-нибудь из ваших коллег?
– Уважаемый Лев Давидович, я ведь адвокат с большой практикой. И понимаю, что можно говорить, а чего нельзя. Конечно, я никому не рассказывал о вашей встрече. И не собираюсь этого делать впредь.
