Опустилось на одно колено, рука выполнила знак Альдоная…
— Благословите, отче.
Пастер неторопливо поднялся из кресла, подошел и положил руку ей на голову.
— Благословляю тебя, дитя света.
Интересно, руки он мыл? Хотя бы раз за неделю?
На этом церемония приветствия была закончена и обе высокие стороны плюхнулись по креслам. Лиля — грузно, пастер — более изящно. И посмотрели на стол.
Тот откровенно не радовал.
На выскобленном до блеска старом серебре лежали гречневая каша с мясом, черный хлеб был нарезан ломтями, овечий сыр громоздился небольшой горкой. В большой супнице аппетитно пахли тушеные овощи.
Вполне приличный обед на Алин взгляд. Но пастер смотрел на это с отвращением.
— Дитя мое, до меня дошли странные слухи…
Лиля вздохнула. Крупные глаза наполнились слезами.
— Отец мой, это такая трагедия! Такая потеря для нас!!!
Слезу хлынули потоком. Стоило только подумать о родителях — и словно шлюз открылся.
Лиля жаловалась вслух на негодяя-управляющего, который бросил ее в трудный момент на потерю ребенка, на горе-мужа, который бросил ее здесь, на безденежье, на… да на все, включая плохой урожай репы… на десятой минуте пастер затосковал.
На двадцатой — ему явно стало грустно. Но Лиля не собиралась так просто его отпускать.
Нет уж. Ты у меня надолго сюда дорогу забудешь, гад. Пока сама не позову. Да и потом подумаешь. Лучше уж читай проповеди о женской дури.
Что-что, а истерики Лилиан Иртон всегда удавались. Аля просто использовала это в своих интересах. Стоит начать ныть, какая ты обиженная-покинутая-брошенная — и дело пойдет! Да еще как пойдет!
Весело, живо, с огоньком…
Лиля не давала бедняге ни поесть, ни встать. Ее натурально сотрясали рыдания, пастер попытался ее поднять, но добился только того, что Лиля скатилась на пол у его ног и осталась там, намертво вцепившись в рясу (ей же и нос вытереть можно). И скулила, ныла, выла, пока пастер не потерял всякое терпение и не кликнул прислугу.
Эмма влетела так, что Лиле стало ясно — подслушивала под дверью. И захлопотала вокруг Лили, причитая что-то вроде «Ой, божечки, до чего ж госпожу-то довели…». Марта и Мэри усугубили ситуацию — и пастер поспешил откланяться.
Стоило зеленой рясе скрыться, как Лилиан поднялась с пола, деловито отряхнулась и выставила за дверь Мэри. Мол, сходи, принеси водички умыться.
— Марта, хватит прыгать вокруг меня. Проверь кухню, пожалуйста. Эмма, милая, отправь кого-нибудь в деревню, проверить, как дела у кузнеца.
