— Альдонай, за какие грехи ты послал мне этого недоумка!? Чем я так провинился пред тобой!? Ты что смотришь, недопесок!? Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!
Дарий только глазами хлопал. Его вообще выдернули прямо из постели!
А кто виноват, что эти вирмане появились на причале только ближе к рассвету!? Дарию уже надоело их там ждать, но жажда мести была сильнее. А без него стражники точно хватать бы никого не стали. И так одного вирманина упустили, козлы…
Отправив оставшихся пятерых в тюрьму (подвал под ратушей) Дарий вернулся домой и лег спать. И спал, пока стража не выдернула его из постели.
Ему дали справить нужду и одеться. А потом запихнули в карету и отвезли в ратушу. Где отец — барон Торий Авермаль и устроил ему разнос.
И спрашивается — за что?!
Хотя это могло и подождать! Посидели бы! Могли бы и дать ему выспаться. А тут!
Отец весь красный, злой — и орет так, что стены трясутся.
— Да ты хоть понимаешь, что наделал?!!
— Да что я такого наделал?! — искренне возмутился Дарий. — Это же вирмане! Разбойники!! Пираты!!! Их и надо арестовать! Судно отобрать в казну, а их самих продать на рудники!!!! Почему нет?!
Барон схватился за голову.
— Отец, да в чем дело?!
— Да в том, что за ними — Вирма!!! Именно, что вирмане!!!
Барон, видимо устав орать, уселся в кресло и выдохнул. Посмотрел на стоящего посередине комнаты сыночка.
— Ты понимаешь, что слухи не остановить?! Кто-то что-то скажет, кто-то подхватит — и слух о том, как мы поступили с вирманами, дойдет до их острова?!
— Они живы, потому что они за своих горой. Они пираты, разбойники, негодяи, но ни один вирманин не нарушит слова. И если обидят одного вирманина — за него горой встанет весь остров. Если все по справедливости — суд, следствие, вина — это одно. Но тут!!! Ты же просто велел страже арестовать их! Просто так!!!
— Ты же сам сказал — они пираты!
— А на них кто-то пожаловался?!
— Ага… ты лучше подумай, что ты скажешь, когда сюда нагрянет флотилия островитян, и поинтересуются — кто обидел их родных?
— Они там все на Вирме друг другу родные!
Барон прошипел что-то невнятное сквозь зубы и чуть остывая, поинтересовался:
— Если их отпустить… ты больше ничего не успел натворить?
— С другой стороны — вирмане…
Неизвестно, до чего бы додумался мэр, но дверь комнаты распахнулась. И с такой силой треснулась об стену, что поднялась каменная пыль.
В проеме двери стоял тот самый вирманин.
Дарий побледнел от злости, но сказать ничего не успел.
Вирманин сделал шаг вперед, отвесил придворный поклон и произнес:
— Графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон!
И в комнату вплыла вчерашняя толстуха. В более богато расшитом и чистом платье. Покачивались в ушах дорогие серьги, сверкал изумрудами браслет… никто бы не усомнился, что это — графиня. Одна осанка чего стоила.