Автор
Сборник произведений, рисующих картины «культурной революции» в Китае. Разнообразные повести и рассказы повествуют о жизни города и деревни, о судьбах молодежи и людей старшего поколения, затронутых этим периодом социальных потрясений и перемен.
Во-вторых, односпальную кровать, тоже стоявшую высоко на подпорках из кирпичей, под которой были навалены чемоданы и корзины; и, наконец, самодельный платяной шкаф, принадлежавший жене Хоу Жуя."
"Семья Хоу Жуя, в которой была уже шестилетняя Линьлан, до сих пор не имела своего пристанища. Спрашивается, не лучше ли им было, учительствуя в одном уезде, обосноваться там на постоянное жительство? Они раньше так и задумали — работать вместе и жить при школе. Но перед их глазами прошло так много честных, скромных школьных учителей, осевших в деревне и коротавших свои дни на скудные доходы, в плохих бытовых условиях. Никому не было дела до их нужд, до их квалификации, более того — некоторые работники коммуны, в чьих руках были личные дела, прописка, снабжение зерновыми и жирами, держались заносчиво, использовали учителей на побегушках. Когда заблагорассудится, посылали в «агитбригаду», заставляли писать для себя доклады, могли и засадить на все утро каллиграфически выводить свадебные поздравления вступающему в брак родственнику… поэтому Хоу Жуй с женой предпочли жить и работать порознь ради городской прописки и шестиметрового гнезда, которые давали им независимость в коммуне и в школе. В последние годы Хоу Жуй, бывая в Пекине, каждый раз заходил к домоуправу, требуя выделить ему комнату. Теоретически их семья из шести человек (Линьлан тоже была прописана в городе), проживающая в шестнадцатиметровой комнате, относилась к числу остронуждающихся. Однако они давно уже потеряли надежду получить что-то через домоуправление; управляющий, сухонький, маленький человек с непреклонным характером, оставался глух ко всем их просьбам, мольбам, крикам, проклятиям и даже апелляциям в вышестоящую инстанцию. Сложив руки, он, улыбаясь, твердил одно и то же: «У меня на моем участке свободных помещений нет! Как только освободится, в первую очередь предоставим вам, договорились?» Поэтому Хоу Жую с женой пришлось мыкаться восемь лет «по-партизански» и втолкнуть в свою клетушку помимо крупной мебели еще и швейную машинку, служившую одновременно письменным столом.
Хоу Юн, утомленный путешествием и взбудораженный ссорой с братом, пребывал в том взвинченном состоянии духа, когда человеку необходимо прилечь и успокоиться.
Во второй комнате, где он хотел отдохнуть, было темно и душно. Маленькое оконце выходило в переулок, и сквозь плотную розовую с голубыми цветами занавеску свет и воздух едва проникали сюда.
