е лицо было, что жутко стало!» Надо будет еще раз поговорить с пареньком, кажется, он очень хорошо относился к Савелию. Почему относился? Относится!
Его мысли прервал вернувшийся проводник с собакой, капитан недоуменно взглянул на него.
— В чем дело, товарищ капитан. Бодрый идет по следу! Он следы сразу отыскал, и они ведут сюда…
— Ничего не понимаю! — пожал Зелинский плечами. — Они что, за составом пошли, чтобы к поселку выйти? Но это же километров двести! Хотя… попробуй!
Собака, дойдя до места, где лежал труп Тихони, виновато смотрела на своего хозяина. Тщетно он пытался заставить ее искать след. Бодрый жалобно заскулил, но остался на месте.
— Может, кто-то из них решил вернуться на крик? — рассуждал Зелинский. — Увидел труп, понял, что ничем не поможет уже, а тут позвал тот, кто ранен штырем…
— И он с моста да в воду?! — усмехнулся Подосин. — Здорово! Но… маловероятно!
— Может быть, вы, рядовой Подосин, своей версией поделитесь? — недовольно бросил Зелинский. — Или вам кажется, что он просто взял и… взлетел с моста?
Все рассмеялись, а сконфуженный Подосин пожал плечами.
— Судя по вашему виду, вы ничего не можете предложить оригинального, не так ли? Тогда позвольте уж мне поразмышлять дальше?.. Спасибо!.. Нам очень повезло со строительством эстакады…
— Зато ему не очень! — снова влез неугомонный Полосни, кивнув в сторону трупа.
— Нашел кого жалеть! — фыркнул прапорщик. — Убийцу! А если бы он твою сестру или мать…
— Хватит! — оборвал капитан. — Семенов, Полосни — отнесите труп на дрезину и за мной, справа реки! Остальные — слева… Хотя нет! Со мной пойдут Левашов и Вавилове Бодрым… Вряд ли они могли долго плыть: один раненый! Где-то они вылезли на берег? Если вылезли, то кровь или следы какие да оставили… — Он задумался. — Один из них — моряк, значит, и плавает хорошо, могли и далеко отплыть, если не он ранен… Да, надо искать вниз по течению, должны мы найти следы…
Втроем они спустились к реке, а оставшиеся погрузили тело Тихони на дрезину и пошли по мосту, чтобы спуститься с другой стороны…
Когда прошли около километра. Бодрый вдруг зарычал и бросился в воду и через несколько минут вытащил на берег окровавленную рубашку Угрюмого, зацепившуюся за куст Рассмотрев ее, Вавилов задумчиво покачал головой:
Да-а! С такой-то раной он вряд ли доплыл до берега…
Товарищ капитан! — крикнул Полосни с другого берега. — Мы здесь куртку поймали! На бирке фамилия Говоркова… в крови куртка!
— В крови?! — поморщился Зелинский, значит, Савелий ранен, жаль парня…
Да, на боку! На уровне живота… Капитан наклонился над рубашкой, предусмотрительно расстеленной сержантом.
Значит, и тот и другой ранены! Эх, сержант, сержант!
— Что, товарищ капитан? — Вавилов подумал, что тот обращается к нему.