Савелий дождался, когда солнечный луч передвинется в сторону, и снова приоткрыл глаза. Любой поворот головы вызывал невыносимую боль. Переводя взгляд с одного предмета на другой, Савелий пытался понять: где он, как он сюда попал? Шелковый абажур свешивался с бревенчатого потолка. И без того просторная комната выглядела еще просторнее, так как мебель была низкая, мастерски сделанная, судя по всему, своими руками. Из всех сил напрягая свою память, Савелий попытался вспомнить, как сюда добрался, но ничего не получилось.
Прямо перед ним, на стене, висел портрет молодого мужчины с окладистой бородой, который добродушно смотрел на Савелия, улыбаясь открытой, внимательной улыбкой. Слева от окна стоял комод, украшенный причудливой замысловатой резьбой. На нем Савелий рассмотрел фотографию молодой женщины с распущенными волосами. Ее лицо показалось ему знакомым, и он долго смотрел на карточку, пытаясь вспомнить, откуда… На спинке одного из стульев висел цветастый халатик, и Савелий подумала что кто-то же должен быть в доме.
— Эй! — попытался он выкрикнуть, но из полураскрытых губ вырвался лишь тихий шепот. Неожиданно Савелий почувствовал на себе чей-то взгляд. Осторожно скосив глаза, с удивлением увидел огромную черную собаку, наблюдающую за ним, Савелий попытался улыбнуться, чтобы завоевать ее расположение, но губы и тут не послушались. Тогда он вновь перевел взгляд на фотографию, стоящую на комоде, и в расплывчатой пелене воспоминаний промелькнуло лицо, склонившееся над ним… прикосновение рук… ласковый грудной голос: «Как же ты, дружочек, умудрился так вляпаться?»
Ухватившись за эту ниточку, ступив на хрупкий, дрожащий мостик, перекинутый его сознанием в прошлое, Савелий старался удержаться на нем и потихоньку, с трудом балансируя, шаг за шагом стал возвращаться к своей памяти… Вот он решил забраться на дерево… неосторожный шаг… падение… дикая боль от беспощадно хлеставших его веток… и… удар о землю… Воспоминания обрели такую реальность, что Савелий дернулся и снова потерял сознание.
НЕ МОГУ ЖИТЬ В ЭТОМ МИРЕ
После суда Савелий находился в состоянии крайней депрессии: в какой-то момент его нервы не выдержали, и он поддался слабости, о которой потом не раз сожалел.
Когда все сокамерники уснули, он бесшумно добрался до единственной раковины с краном, которой пользовались только относящиеся к камерной «элите». Над раковиной висел календарь, смастеренный из коробки из-под сахара, разыскал в ней кусочек «мойки», так называли зеки лезвие и тщательно прятали от ментовского «шмона»…
Услышав какой-то звук за спиной, Савелий оглянулся, все было спокойно: кто-то задел во сне соседа, и тут же получил кулаком по спине.