Работа на прессе считалась одной из самых трудоемких, и Савелий, совершенно взмокший не только от работы, но и от пара, идущего от раскаленных плит пресса, заложил последнюю заготовку и включил рубильник. Натужно зашипев, железные полки начали сдвигаться, сдавливая уложенные на них заготовки из ДСП с пропитанным клеем шпоном. Дышать было совершенно нечем, от едкого дыма слезились глаза, и Савелий отошел в сторону, опустился на цементный пол и откинулся на стопку готовых деталей стенки стола…
Последние дни он был настолько измотан, задерган, что моментально взрывался от любой мелочи. И не только от того, что его пихали с места на место… Несколько дней назад он, пересилив волнение, отправился на прием к замполиту, отправился сготовим заявлением, в котором просил разрешить свидание с человеком, с самым любимым для него человеком! И что же? Савелий зло сплюнул, будто еще раз услышал слова замполита: «Кем она вам доводится?.. Никем… А свидание разрешается только с близкими родственниками! С близкими! Уловили?..» А если у Савелия никого нет на всем белом свете? Если эта женщина нужна ему сейчас? Ведь только ей он может довериться! Прошли все сроки, мыслимые и немыслимые! За это время можно было узнать, что с ним, где он находится. А она молчит и молчит… Может, с ней случилось что?.. Хотя бы строчку! Хоть бы одно словечко!.. Когда же все началось? С Ялты? Нет, Ялта как следствие… Все началось с того дня, когда их рыболовный траулер, несколько недель безрезультатно бороздивший море, вытаскивая всякий раз почта пустой трал, наконец-то поймал свою удачу. В тот день каждый трал ломился от живого серебра…
Каюта, где жил Савелий с тремя матросами, была ненамного больше той камеры, где он сидел в наручниках. В полуметре одна от другой — двухъярусные кровати. Слева и справа при входе — небольшие шкафчики для одежды.
Савелий и еще двое соседей по каюте заснули мертвецким сном, едва успели добраться до кроватей. Они даже не стали раздеваться, настолько устали. Так и лежали в робах, обсыпанных рыбьей чешуей, которая поблескивала и на лицах, — и на руках…
Резкий гудок сирены, сопровождавшийся миганием красной лампочки над входом, оповестил об авральной тревоге. На верхней палубе вовсю кипела работа. Все матросы, кок, его помощники, санитары и пожарные, короче, все, кто обычно освобожден от такой работы, участвовали в загрузке живого товара в трюм.
Савелий подхватил специальный гребок и, встав на свое обычное место, начал энергично сбрасывать рыбу вниз.