Образ довершали ботинки на несколько размеров больше её родного тридцать седьмого. Красавица, ничего не скажешь. Но иного выбора не было. Скатала грязную одежду в ком, закинув его в большое ведро, стоявшее рядом с ""душем"", и подошла к Чалому, терпеливо дожидающемуся её за деревянным столом, стоящим под небольшой беседкой, чуть поодаль.
– Теперь на человека похожа, а то пришла как кошка драная, вся в грязи, аж смотреть жалко было, – одобрительно кивнул Чалый, наливая в жестяную кружку горячего чая, – пей.
На столе стоял чайник, жестяная банка с рафинадом и чашка, накрытая полотенцем. Тася приподняла полотенце, увидев пирожки, манящие подрумянившимися боками. Желудок сжался от голода. Казалось, её больше не выворачивает наизнанку. Отхлебнула горячего крепкого чая, который она подсластила парой кусков рафинада, с наслаждением вонзая зубы в пирожок. С картошкой, как оказалось.
– Говоришь, баб не было, а еда домашняя, – прожевав кусок теста, сказала Таисия, глядя на Чалого.
– Это Борзый решил без баб обойтись, а я в монахи не записывался.
Есть тут неподалёку одна деревенька, наведываюсь туда время от времени.
– Сам он где сейчас? – пытливо посмотрела в глаза Чалого, будто взглядом могла заставить его сказать правду.
– Да здесь он, здесь… Чего распереживалась-то так? Ешь давай, зелёная какая-то совсем.
Тася провела рукой по лицу – тошнота уже прошла, но ставшая привычной утренняя слабость давала о себе знать: иногда перед глазами начинали мельтешить мелкие чёрные точки и немного кружилась голова.
Она надеялась, что крепкий чёрный чай с сахаром придаст ей хотя бы немного сил.
– Артём сейчас где? – повторила она вопрос.
– Зачем он тебе? Он сейчас никого видеть не хочет.
– Какая разница? Хочет не хочет… Нужно увидеть его – и всё.
– А я тебе говорю, оставь его в покое. Ни с кем не разговаривает, как дёрнул из столицы. На меня выматерился пару раз, и всё. Так что не лезь на рожон.
– Тебя спросить забыла, – усмехнулась Тася.
– Вот именно – забыла, – сказал, как отрезал, Чалый без тени малейшей улыбки на лице.
И немного помолчав, добавил, – на озерце он неподалёку. Но соваться я к нему не советую – хуже только себе сделаешь.
– Что, пьёт?
– Ха, краля… Если бы пил. Не пьёт, рыбу ловит. Встаёт ни свет ни заря – и целый день там торчит. Поймает рыбу здоровенную, блядь, и отпустит. Тьфу, смотреть тошно.
Чалый сплюнул в густую траву, росшую рядом со скамьёй, и усмехнулся.
– Спасибо за чай.
