Автор
В тихой части Криллон-бара, где журналистов не интересуют обсуждения, сидели два важных персонажа: Джон Дорн — увальноватый бизнесмен в элегантном костюме и очках без оправы, и Гарри Росленд — крупный мужчина средних лет, одетый невзрачно. Этот незаметный уголок бара готовит захватывающий сюжет в динамичной истории.
Хотя вероятность, что удастся установить личность клиента, была очень невелика, я все же надеялся получить некоторые сведения от нашей общей секретарши Эллы, оставшейся в Сан-Франциско.
Ренкин приказал шоферу ехать побыстрее, и через пять минут мы добрались до «Адельфи-отеля».
Дежурный с двойным подбородком по-прежнему дремал за конторкой; при виде нас он вытаращил глаза от изумления. Пожилые джентльмены в белых фланелевых брюках, восседавшие теперь на пару со своими толстушками женами, напоминали персонажей романа викторианской эпохи. Чувствовалось, что они просто сгорают от любопытства.
— Прошу вас пройти туда, где эти старые вороны не смогут подслушать. — обратился Ренкин к дежурному клерку, умышленно повышая голос.
— Конечно, конечно, лейтенант, — засуетился тот, предлагая для уединения служебное помещение. — Случилось что-нибудь?
— Не с вами, — успокоил его Ренкин. — Для начала хотелось бы знать, как вас зовут?
Этот безобидный вопрос взволновал клерка еще сильнее.
— Эдвин Брайер.
— Когда ваш постоялец по фамилии Шеппи ушел из гостиницы?
— Примерно в половине одиннадцатого.
— Он был с женщиной?
— Да. Она просила меня вызвать его из номера. Пока мы с ней разговаривали, мистер Шеппи спустился на лифте, и они ушли.
— Ваше впечатление об их встрече? Думаете, они были близки?
— Мистер Шеппи вел себя с ней довольно фамильярно.
— А именно?
— Он подошел к ней сзади и воскликнул: «Привет, крошка!» При этом он слегка ущипнул ее за попку.
— А она?
— Она хихикнула, но я заметил, что фамильярность ей не понравилась. Она не из тех женщин, которым нравятся вольности. В ней чувствовалось осознание собственной значительности. Или скорее собственного достоинства. Это трудно передать словами, но мне бы и в голову не пришло ущипнуть ее.
— Это ничего не значит, — вмешался я. — Джек не признавал никаких табуированных правил поведения. Он ущипнул бы и жену Цезаря, случись у него такая возможность. Когда на него находило игривое настроение, он забывал обо всем на свете.
Ренкин нахмурился:
— В то, что он забывал, я вам верю, Брэндон.
Лейтенант повернулся к гостиничному служащему:
— Вы сможете описать эту женщину?
— Она очень привлекательна. — Брайер нервно потер руки. — Брюнетка, хорошая фигура, одета в темно-синие спортивные брюки и белую блузку. На ногах пляжные туфли. Лица я как следует не разглядел: на ней была соломенная шляпа с большими полями и очень большие темные очки.
