Автор
В тихой части Криллон-бара, где журналистов не интересуют обсуждения, сидели два важных персонажа: Джон Дорн — увальноватый бизнесмен в элегантном костюме и очках без оправы, и Гарри Росленд — крупный мужчина средних лет, одетый невзрачно. Этот незаметный уголок бара готовит захватывающий сюжет в динамичной истории....
Кто-то застрелил его, и полиция может явиться к ней с минуты на минуту.
— Что вы сказали?
— Соедините с миссис Криди. Она будет горько раскаиваться, если откажется говорить со мной!
Наконец голос Бриджит Криди произнес:
— Если вы не прекратите донимать меня, я буду вынуждена пожаловаться мужу.
— Отлично. — ответил я, — жалуйтесь сейчас же. Он будет наверняка доволен. Но я не думаю, что муж поможет вам избежать неприятностей. Ваш друг Жак Трисби лежит у себя дома с пулей в спине. Рядом с трупом — ваш автоматический револьвер.
Из груди ее вырвался негромкий вздох:
— Вы лжете!
— Хорошо, тогда сидите и спокойно ждите Ренкина, — сказал я. — Больше мне нет дела до вас. Я рискую головой, разговаривая с вами по телефону.
Она продолжала учащенно дышать в трубку.
— Вы говорите, он убит?
— Да, он мертв. Теперь ответьте на вопрос: где вы были между пятью и шестью вечера?
— Здесь, в своей комнате.
— Вас кто-нибудь видел?
— Нет, я была одна.
— Секретарша к вам не заходила?
— Она в это время отсутствовала.
— Что вы сделали с револьвером, который я вам отдал?
— Положила в спальне.
— Кто мог его взять?
— Кто угодно. Шкаф не был заперт.
— К вам никто не приходил?
— Нет.
Нахмурившись, я посмотрел на стену."
"— Не знаю, почему у меня появилось желание помочь вам, — сказал я. — Ваш револьвер со мной, я его забрал из спальни Трисби. После анализа пули полиция, возможно, установит, что стреляли из вашего оружия, но будем надеяться, что ей не повезет.
Прежде чем она успела что-нибудь сказать, я положил трубку.
Я осторожно вышел из «Белой дачи», погасив всюду свет и заперев двери.
Когда я вернулся домой, было четверть одиннадцатого. Под пальмами стоял одинокий «кадиллак» с потушенными фарами. В окнах бунгало света не было. Я вошел в темный холл. Здесь, включив свет, я некоторое время стоял прислушиваясь, не убирая руки с револьвера.
— Это ты, Лу? — раздался голос Марго.
— Что ты делаешь в темноте? — спросил я, проходя в спальню.
Она лежала возле окна, и в свете луны неясно вырисовывался ее силуэт.
— Я люблю смотреть на море, — ответила Марго. — Не включай электричество, дорогой.
На ней была лишь черная шелковая пелерина, через которую просвечивало тело. Она протянула мне руку.
— Подойди ближе и сядь, Лу, — сказала она.
