Автор
В тихой части Криллон-бара, где журналистов не интересуют обсуждения, сидели два важных персонажа: Джон Дорн — увальноватый бизнесмен в элегантном костюме и очках без оправы, и Гарри Росленд — крупный мужчина средних лет, одетый невзрачно. Этот незаметный уголок бара готовит захватывающий сюжет в динамичной истории....
Он сказал, что Дорн никогда по-настоящему ее не оценит, так как не поручает настоящих дел. Кстати, как она относится к русским?
Джанин не питала враждебных чувств ни к одной нации. Время от времени она, по поручению Дорна, собирала информацию о России, теперь она не возражала передавать русским информацию об Америке… Она занималась этим ради забавы и от скуки, ведь в конце концов ее родиной была Франция!"
"Со временем ей пришлось заниматься этим уже профессионально. Именно Дюпон подбросил ей информацию, которая помогла разоблачить Нейланда и Бронсона.
— Ваша безопасность, мадемуазель, в ваших руках.
Неожиданный звонок оборвал течение ее мыслей. Гирланд лежал на том краю кровати, возле которого стоял телефон. Он пошевелился, намереваясь взять трубку, но она, быстро перекатившись через него, успела схватить ее первой.
— У меня в девять, — услышала Джанни голос Малиха.
— Это очень рано, — жалобно сказала она. — Я не смогу!
— В девять, — повторил он и повесил трубку.
Джанни села, прижимая к груди одеяло.
— Ой, — воскликнула она, — я совсем забыла! Это Хильда, моя подруга. Мы собирались с ней вместе покататься в машине в девять утра.
Гирланд уже совсем проснулся.
— Она что же, поет баритоном в хоре? Мне показалось, что это был мужской голос.
— Да нет, она просто немного простудилась и охрипла…
— Бедная Хильда! — Гирланд обнял Джанни и начал нежно целовать ее в глаза. Она задрожала и прижалась к нему.
— Не надо, дорогой… Мне надо вставать… И тебе тоже пора. Ну, пожалуйста, дорогой, не надо. — Но он уже впился губами в ее губы, и она уступила со вздохом, чувствуя, как ее охватывает желание. Ее пальцы судорожно впились в его мускулистые плечи…
— Как мне хорошо с тобой, — сказала она чуть позже. — Ничего подобного я не испытывала раньше.
Гирланд улыбнулся, сел и посмотрел на часы.
— Уже восемь.
