Прошло почти сутки, и я все еще шагаю вокруг дачи генерала Калутина. Насколько мне известно, здесь были оставлены последние запасы продовольствия для эвакуации из зоны осадков. Внутри дома мне не доверили, так как это могло быть опасным. Теперь я сосредоточенно исследую каждый уголок, стараясь увидеть скрытые трещины или повреждения, которые могут предупредить о том, что здание больше нельзя использовать....
Мой пистолет ПБ-1С уже был в боевом положении и смотрел точно в обозначенном мной направлении.
— Вас приветствует советская разведка! — добродушно добавил я. — Можете, кстати, в окно посмотреть!
Ефрейтор и американец поняли, посмотрели туда почти одновременно. С той стороны уже стояли Смирнов и Самарин. Дула глушителей смотрели точно на пассажиров.
Вдруг, дверь в купе снова отъехала в сторону и внутрь заглянули ещё два пистолета, все те же ПБ-1С. Один принадлежал Герцу, второй Доку.
Реакция присутствующих была предсказуема — им деваться уже некуда, обложены со всех сторон.
А вот Шут не успел к нам присоединиться вовремя. Лишь двумя минутами позже он всё-таки обнаружился в тамбуре вагона, весь взъерошенный и мокрый от пота. Зато полный решимости действовать.
— Что, уже все? — искренне удивился он, когда подошёл ко входу в купе.
Американец, с недовольной мордой, понял, что вся их сделка только что накрылась. Ну, что поделаешь, просто у кого-то сегодня не самый лучший день.
Тем не менее, ЦРУ-шник покорно отдал свой ствол, а вот сирийский военный и наш ефрейтор вообще оказались без оружия. Очевидно, что первый в подобном участвовал впервые и во всем понадеялся на своего телохранителя, что сейчас безмятежно отдыхал в соседнем купе. А вот человек Калугина посчитал, что ему оружие в таком месте ни к чему и в случае чего, он легко выдаст себя за туриста. Странное решение.
Я был слегка загримирован, давно не стрижен. Возможно, ефрейтор меня и не узнал.
Первого из купе вывели араба — он ругался, нес какую-то ерунду про свои права и тому подобное. Даже попытался сцепиться с Доком, но тот быстро его успокоил коротким ударом в грудь. У него аж дыхание сперло.
Словно по команде, закатил истерику и наш ефрейтор. Начал кричать, что он румынский турист и мы не имеем право его задерживать. За это получил знатного леща. Два раза. От Самарина.
А пока происходила вся эта суета, коварный американец решил воспользоваться моментом и попытался экстренно уничтожить содержимое открытого чемодана.
Завоняло бензином. Он даже успел выхватить зажигалку из кармана куртки, но воспользоваться ей не получилось.
Я среагировал и выжал спуск. раздался глухой пшик. Пуля пробила ему запястье, попала в окно — по стеклу тут же поползли трещины.
