Офицер спецназа получает второй шанс на жизнь и возвращается в СССР весны 1987 года. Перед ним открывается новая реальность — эпоха перемен, когда заканчивается афганская война и начинается крушение советской системы. Герой должен найти своё место в меняющемся мире и разобраться со своим...
Двинулся дальше, по темноте миновал три ряда все тех же кирпичных гаражей, вышел на освещённую параллельную улицу и перешёл дорогу. Соседний двор, выполненный в виде буквы «П» был заметно больше чем наш, но состоял лишь из пятиэтажных домов.
Ещё не было той моды, чтобы забивать все первые этажи многоэтажек магазинами с продуктами, аптеками, парикмахерскими, вешая повсюду яркие и светящиеся рекламные вывески. Нет, они конечно, были, но в единичных и очень скромных проявлениях. Магазины были, но их можно было по пальцам пересчитать — город-то небольшой.
В глаза сразу бросился новый, большой гастроном, с большой синей вывеской на которой отчётливо читалось «Океан». Он и раньше тут был, но сейчас почему-то заметно увеличился в размерах. Это уже после, когда я обошел его справа, то понял, в чем дело. Рядом, буквально через стенку, открылся второй магазин мужской и женской обуви и теперь по сути, это было одно здание.
— Ну, неплохо… — похвалил я, входя внутрь. Достал список того, что нужно купить. У меня память хорошая, но мама все равно сунула в карман куртки листок с записями и несколько денежных купюр.
Ох и непривычно же было мне ходить по полупустым проходам, смотреть на узкие полки, брать то, что нужно и платить не картой или смартфоном, а отсчитывать мелкие бумажные купюры.
В те годы они были заметно меньше, чем те, что вошли в обиход в девяностых годах и сохранились до наших дней. Почему непривычно? Ведь практически все время, что я провел в этой жизни, в молодом теле, я либо тренировался, либо держал автомат. А вот по магазинам, в нормальной обстановке почти и не ходил, и сейчас это было для меня даже несколько странно.
Взял докторскую колбасу, сосиски, картошку, морковь, томатную пасту в маленькой консервной баночке, хлеб и булочки к чаю. Те самые, которые по 16 копеек, запали в память ещё в детстве — не удержался и купил, хотя в списке их не было. Последним взял молоко, в стеклянной бутылке с широким горлышком и запечатанное блестящей жестяной крышкой. Вот это характерный символ того времени — в двадцать первом веке таких уже не будет и никто не станет воспроизводить тару советской эпохи. Если треугольные коробки в ограниченных количествах ещё вернутся, то бутылки уже нет.
Расплатился, немного в деньгах запутался — как же без этого? Своей растерянностью насмешил пожилую продавщицу.
Покинув гастроном, я все той же дорогой отправился обратно. Решил не блуждать по улицам, а пошел тем же путем, через гаражи.
