О чём книга «Стая»
Встреча со шариками на белом лузу завораживает Монахова в этом первом абзаце. Привычный монотон, но каждый ход таит сюрприз, как в стаях — где одинокий охотник может превратиться в центре внимания.

Встреча со шариками на белом лузу завораживает Монахова в этом первом абзаце. Привычный монотон, но каждый ход таит сюрприз, как в стаях — где одинокий охотник может превратиться в центре внимания.
— Отдаст, — отрезал Денис, следя за дорогой и не поворачивая головы.
— Не лез бы ты, — не очень твердо продолжил Вуич. – Меня, мой друг, конечно, радует твоя уверенность, но я бы на твоем месте…
— Я знаю, — остановил его Денис. – Знаю: на моем месте, ты бы – не лез. Но это ты. Помнишь, что Юлька сказала? Люди переменчивы. Сегодня нельзя, завтра можно. Всему свое время. Я подожду. Монахова и подвинуть можно. Видишь, что творится? И это только начало."
"— Не хочешь ли ты сказать, что собираешься?.. – Закончить мысль вслух Лёня не решился.
— Лёня, я похож на идиота?
Тот пожал плечами:
— Вроде никогда им не был, но кто знает. Я с некоторых пор уже ни в чем не уверен.
— Прибереги свою философию для другого случая. Юлька маленькая еще. Времени – вагон.
Лёня надул щеки и медленно выпустил воздух.
— Купидон тебе в помощь. А ты с этой еще встречаешься?
— Местами.
— Хорошо устроился…
— Давай без мозгоклюйства, а?
— Давай, — со вздохом протянул Лёня, на том успокоившись.
Тем более они уже подъехали к кафе, в котором условились встретиться со Стасом и Женькой. Ради последнего все это и затевалось.
Внутри было шумно. Парни ждали их, расположившись за одним из боковых столиков.
— Ну, здорово, мышь серая! Вылез наконец-то из своей норы! Я уже забыл, как ты выглядишь. На улице увидел бы, мимо прошел. – Денис сгреб Женьку в объятия.
— Врешь – не проведешь, — засмеялся Женька. После Дениса к нему приложился Лёня. – Житуха завернула, никак не развернусь.
— Так сколько же можно брюхо о землю стирать, да голубей жрать с голодухи, — в тон ответил Денис, сбрасывая с плеч пальто и усаживаясь за столик.
На лице Женьки печатью застыла тревожность, которую не могла затмить даже радостная улыбка от встречи с друзьями.
— Что-то ты холоден и мрачен, — хмуро пошутил Лёня.
— Так ты бы попусту языком не трепал. Мы со Стасом тут уже все разговоры переговорили, а от этого сам понимаешь ни в голове, ни в…
— Задобрел ты, совсем от нас отвык... – Вуич на радостях сделал Боголюбову шейный захват, да так, что у того дыхание перехватило.
— Лёня, сука… — пропыхтел он, еле выдавливая из себя слова.
— Лёня сукой никогда не был, — назидательно произнес Вуич.