Разбив коробок марихуаны для подружки Наташи, Сталкер из ГРУ Сережа Кулаков быстро набил себе косячок. Воздействие таблеток убаляло его, словно выросли над спиной большие белые крылья — он чувствовал себя легким и свободным. Чтобы скрыть свое действие и избежать жалости от Сережи, Наташа мигом ушла в ванную, готовясь освежиться после токсичного удовольствия....
– Людей, которые будут страховать меня, вполне достаточно. Я даже не буду брать с собой оружие. Все должно выглядеть натурально. Ошибка исключена.
Сначала на место выехала первая группа оперативников, которая должна была рассредоточиться вокруг свалки до появления Гришина. Спустя полчаса вместе с еще тремя милиционерами в штатском и подполковником Афанасьевым туда поехали и Гришин с Борисовым. Присутствие Афанасьева было совершенно лишним, о чем Гришин не преминул сказать, но тот вдруг твердо заявил, что операция находится под его контролем и что он «обязан быть в курсе».
Раздосадованный всей этой шумной, многолюдной возней, он вскоре уже брел вдоль бесконечных мусорных завалов, заранее не веря в успех предприятия. Афанасьев, правда, остался сидеть в машине на порядочном удалении от свалки, в лесу на другой стороне дороги. Но наличие где-то поодаль целого отряда милиционеров все равно создавало ощущение, что он идет в сопровождении большой компании.
"Над мусорными завалами летали тучи птиц. Было уже страшно жарко, и несло такой вонью, что Гришин порой начинал задыхаться. Сам того не зная, он вышел из леса примерно там же, где позавчера вышел бедный Володя Цыбин, – чтобы не поднимать лишний шум, сторожа решено было обойти, – и теперь по большой дуге медленно подходил туда, где гудели, утаптывая свежий мусор, бульдозеры, копошились согбенные фигуры людей и метались обалдевшие от жадности птицы.
Когда он подошел к первым копателям, жалким, испитым существам, его рубашка была на спине насквозь мокрой. Бомжи посмотрели на него без особого интереса и продолжали свое занятие. Все они обязаны были найти в свежем мусоре как можно больше предметов, годных для сдачи в утиль, и потому им недосуг было разводить разговоры с посторонним.
– Бог в помощь, – громко сказал Гришин, останавливаясь и отдуваясь.
– Ты бы бога зря не трогал, – не слишком приветливо отозвался худой сутулый старик, ковыряя сор толстой палкой, которой он заодно отмахивался от наглых птиц, выхватывающих пищу у него из-под рук.
– Да ладно, отец, не бурчи, – примирительным тоном сказал Гришин. – Кто тут у вас не слишком занят? Поговорить надо бы…
– Некогда нам говорить, – огрызнулся старик.
