Автор
В камере привычное течение времени замерло, но в душе Сталкера борьба не утихала. Через каждые четвертый день он засекает время на календаре и черным маркером вычеркивает дату — своего рода жест против бездны, которую он сталкивался в тюрьме. Сталкер оставляет следы гнева и надежды на свободу, но сам виновен в уничтожении себя....
Так что я не понимаю, в чем проблема сейчас, почему я вдруг чувствую себя дерьмом.
Беру член в руку и начинаю тянуть, отчаянно пытаясь доказать, что я все еще принадлежу себе. Так и остался гребаной скалой, человеком, который может справиться с любой преградой на его пути. Я мастурбирую, пока член не выпрямляется и не подпрыгивает от нужды, так сильно желая погрузиться в красивую киску Ванессы. Единственную киску, которую он хочет.
Ебаный ад.
Издав приглушенный стон, я перестаю гладить себя и выдаю несколько нецензурных слов.
Раньше я мог кончить от одной только мысли о том, как душу ее до смерти. Вот насколько я попал.
Теперь все, что я могу делать, это пускать слюни на нее и ее сочное тело, коварный ум и сладкую, восхитительную улыбку. Черт возьми, она как проклятая надоедливая лисица.
Закрываю кран, вытираюсь, оборачиваю талию полотенцем и возвращаюсь в спальню.
Когда открываю дверь, обнаруживаю, что Ванесса мечется в кровати.
Сначала думаю, что она пытается сбежать или напасть, но потом замечаю, что ее глаза все еще закрыты.
Она спит."
"Она издает такие звуки, словно чувствует опасность, или физическую боль, или эмоциональное расстройство. Стеная, она мечется взад-вперед, хватая воздух. Она задыхается и сжимает горло, выкрикивая мое имя.
Приближаюсь, беру ее за руки, но она не останавливается, поэтому я забираюсь на нее сверху и шепчу на ухо:
— Прекрати. Это я.
— Отстань от меня! — кричит она, но глаза по-прежнему закрыты.
Это он. Ей снюсь не я. Ей снится он. Драго. Мужик, который пытался взять у нее то, что принадлежит мне.
Одна эта мысль усиливает мою потребность снова заклеймить ее и не дать больше думать о нем. Поэтому я переворачиваю ее на живот и удерживаю, пока она вырывается из постели.
— Успокойся, — говорю, хотя в собственном теле слова вызывают совершенно противоположное. Когда я лежу на ней сверху, то лишь возбуждаюсь.
— Нет! — кричит она.
— Да, — шепчу я. — Тебе снится он, не так ли? Драго.
— Он сверху на мне… — бормочет она.
— Что он делает? — спрашиваю я, заводя ее руки над головой, чтобы она не могла двинуться.
— Он пытается…— дальше всхлип.
Так и знал. В ее голове повторяется одна и та же сцена снова и снова — она вспоминает нападение. Не может выбросить его из головы, и мне не хочется видеть ее такой. Я не хочу его там. Эта поза и все в ней должно принадлежать мне.
