Стальной пейзаж за окном напоминал огромную печать будущего, где черные стены провала выделялись на зеленеющем фоне леса. Вокруг тихо шёпотом сновали люди в одеждах скорби, а над головой сияло кровавое пятно - яркий огонь, что-то неземное и безумное из глубин провала.
Похоже, «Стальные небеса» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но нет, энергия вокруг ощущалась спокойной, чистой, возмущаемой лишь посетителями обители, и никакого заворота Вей не почувствовал."
"И тут ему в лицо ткнулась тяжелая и плотная волна родственной стихии. Наследник озадаченно и изумленно прислушался – слишком знакомо было ощущение, когда уравновешивающая и связывающая все стихия словно волнами втягивалась в источник, – а потом развернулся. Мимо него к воротам, куда и шли волны и где сейчас стали слышны возбужденные возгласы, поспешило несколько драконов, озабоченно прошагал смуглый и седовласый настоятель Оджи.
Снова прошил тело всплеск стихии Разума – волны были то почти неощутимыми, то мощными, сдавливающими виски, – и Вей, очнувшись, побежал к выходу, затем стал протискиваться сквозь толпу.
– Чудеса какие творятся, воистину Триединый велик.
– Невинной девы коснулся благословением своим.
– Пустите меня, я кусочек одежды оторву, пустите.
– И мне дайте.
– Всем отойти, – раздался строгий голос настоятеля. – Девушку не трогать. Иначе отлучу от храма.
– Да и не выйдет потрогать, охрана ее пыталась… лежат вон…
– А это не солнечный удар?
– Какой удар, дурень, когда это от удара в воздухе парили?
– Да вы на глаза ее посмотрите.
Сквозь гомон и болтовню Вей расслышал йеллоувиньскую речь и удвоил усилия, с ожесточением расталкивая собравшихся горожан и беженцев. Наконец-то выскочил на свободное пространство и застыл.
Он не ошибся.
Чуть в стороне от девчонки умиротворенно спали двое охранников, а она сама зависла в полуметре над землей, скрестив ноги и прижав одну руку к виску, а другую к низу живота. Цветастое платье ее почти касалось земли. Глаза были распахнуты, зрачки заметно дрожали. К ней-то и шли стихийные волны, и с каждой волной раздавался звонкий и чистый голос, вещающий на разных языках, обрывающийся на середине фразы и снова начинающий звучать – уже на другом языке.
Он вспомнил, почему так знакомы были ему дрожащие зрачки. Ровно так выглядела и вела себя тетушка Юнлинь, когда впадала в пророческий транс.
