Стальной пейзаж за окном напоминал огромную печать будущего, где черные стены провала выделялись на зеленеющем фоне леса. Вокруг тихо шёпотом сновали люди в одеждах скорби, а над головой сияло кровавое пятно - яркий огонь, что-то неземное и безумное из глубин провала.
Похоже, «Стальные небеса» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Стянул по бедрам трусы – я переступила через них прямо в туфлях – и начал снимать свою рубашку, рассматривая меня посветлевшими глазами с вертикальным змеиным зрачком. Во рту Люка мелькнули клыки, и я, свистяще выдохнув от возбуждения, снова прильнула к нему, к его губам, чувствуя, как царапает язык, и трясущимися руками пытаясь расстегнуть его ремень.
И он с шипящими ругательствами подхватил меня одной рукой под ягодицы, заставляя обвить его ногами, и понес к кровати, ухитряясь и целовать, и сминать мою грудь, и ласкать ее языком, и шептать что-то порочное, жаркое.
– Детка… какая ты красивая… я сейчас подохну, если ты еще раз потрешься так…
И я терлась, и целовала его, и выгибалась от его ласк, и в голове не было ни одной мысли. Ни единой.
У кровати он остановился, опустил меня на нее, тяжело дыша, и вдруг сделал шаг назад. Я непонимающе смотрела на него."
"– Трусишь? – спросила я насмешливо и сипло, приподнимаясь на локтях. Погладила себя по груди, которую он только что с такой жадностью облизывал, тряхнула волосами.
Люк выдохнул, покачал головой.
– Боюсь навредить тебе, – прохрипел он. – Не стоит ли… спросить у доктора Кастера?
Я засмеялась. Возбужденный и озадаченный Люк – та еще картина.
– Какие мы стали сознательные, – прошептала я, поднимаясь.
– Сам поражаюсь, детка, – усмехнулся он, наблюдая за мной горящими глазами.
– Мне кажется, я знаю, как это исправить. – Я подхватила с будуара шкатулку с драгоценностями и, открыв крышку, с размаху, веером высыпала их на постель.
Люк тяжело задышал. Облизнулся.
– Кто-то упрямится? – удивилась я хрипло, высыпая на кровать одну шкатулку за другой.
Он сглотнул, дрожащей рукой потер себе шею. На мгновение прикрыл веки.
Я забралась на кровать. Легла спиной на впивающиеся в тело украшения. Сгребла что-то в горсть и, глядя только мужу в глаза, ссыпала себе на грудь.
Люк зашипел, вздергивая голову. По телу его пробежала дрожь.
– Марина… – прохрипел он беспомощно. – Черт… как я скучал по этому безумию, детка…
– А по-моему, ты все еще трусишь, – прошептала я, вставая на четвереньки и подползая к краю кровати.
