Автор
Я аккуратно раздвигаю ладонь маленькой девочки-подростка, Лены, которая безвольно склонила голову. В руке она держит мою прядь светло-русых волос. Укладываясь в кровать, я не могу уйти, даже когда уже сжатый кулак свободен и подруги извещают о том, что они волнуются за меня....
— Я не знаю, почему он так…
— А он вообще часто с вами общается? — я поворачиваюсь, ловлю взгляд свекрови и очень внимательно за ним слежу, пытаюсь понять обманет она меня или скажет правду. Хотя… я же не детектор лжи, чтобы делать выводы лишь по чужим взглядам и жестам, но кажется, я зря допускала глупость женщины еще минуту назад. Оксана Сергеевна прикрывает глаза и, тяжело вздохнув, говорит, — он приезжает к нам с отцом каждую неделю.
— Отлично, — киваю я, а затем крепче сжав в замок ладони, лежащие на коленях, опять спрашиваю, — а деньги он у вас берет? Я понимаю, что вопрос бестактный, но все же…
— Нет-нет… ничего, что ты спрашиваешь, я же все понимаю, — Оксана Сергеевна отворачивается и упирается взглядом в коляску, — деньги он по прежнему отказывается брать.
— И чего? — бестактно перебиваю я женщину. Ехидство в голосе скрыть не то, что бы не получается, я даже не стараюсь его скрывать… зачем?
— Что познакомившись с внучкой, мы навяжем ему… тебе… вам свою помощь.
Я жмурюсь и прислонясь затылком к скамье. Это свекровь квартиру еще нашу не видела. Интересно, как бы она тогда запела?
Я тру переносицу, осознавая, что доля смысла в словах Оксаны Сергеевны все же есть, но в тоже время, нужно выслушать Максима.
Жестоко не только по отношению к собственным родителям, но и дочери. Ведь по сути у Леночки совсем не было дедушек и бабушек. Моих нет по понятным причинам… но тут мой муж просто самопроизвольно лишил нашу с ним дочь двойной порции любви.
