Автор
Я аккуратно раздвигаю ладонь маленькой девочки-подростка, Лены, которая безвольно склонила голову. В руке она держит мою прядь светло-русых волос. Укладываясь в кровать, я не могу уйти, даже когда уже сжатый кулак свободен и подруги извещают о том, что они волнуются за меня....
Я себе их разрешила, пообещав не заходить дальше и серьезнее и будто бы даже угрызения совести больше не чувствовала. Я даже мысли о том, что Степану надо рассказать о Лене откинула куда подальше. Зачем? Зачем ему что-то рассказывать? Ведь и так же все хорошо…
А у меня и правда все было хорошо. Я как тот страус закапываю голову, и даже не в песок, а словно пытаюсь пробурить своей макушкой в бетон, и у меня это мистическим образом выходит — настолько я не хочу ничего видеть и слышать, лишь Степана на своих прогулках с Леночкой, и больше ничего.
Этого уровня общения с ним мне действительно достаточно. Точнее я думаю, что достаточно.
Макс же… С Максом мы так и не общаемся, и теперь я по-настоящему понимаю, что такое жить, как соседи. Прежде мы все же жили хотя бы как приятели."
"Муж не спешит оправдываться или объясняться, я же… я не хочу начинать первая говорить с ним, и когда у меня заканчиваются деньги я занимаю у Майи. Готовлю дома я теперь по минимуму и то только Леночке, сама как и прежде практически не ем.
Другого объяснения этому у меня нет. Признаваться самой себе, что я влюбилась в Степана я не хочу. Мне спокойнее думать, что я влюбилась в то состояние спокойствия и безмятежности, которое я испытываю рядом с мужчиной.
И мне так спокойно и хорошо. Действительно спокойно и хорошо. По настоящему спокойно и хорошо.
— Собери все необходимые Леночкины вещи, — это первые словами моего мужа после того памятного ужина с его родителями.
— Какие вещи? Зачем? — я даже с места вскакиваю, хотя спокойно до этого пила чай.
— Мои родители ждут нас у себя на выходные. У меня поехать не получается, поэтому поедешь ты.
Глава 9.3
— Но вещи мне собрать надо Леночкины? Так?
— Ну ты же не поедешь без вещей, значит и свои соберешь.
— А заранее об этом сказать никак нельзя было? — начинаю закипать я еще больше.
— Марина, с тобой невозможно общаться в последнее время, — Максим тяжело вздыхает и недовольно поджимает губы
— Так ты и не общаешься! — я кричу и взмахиваю руками.
