– Слова полились из меня потоком, прерываемым только судорожными вдохами. – Иногда мне кажется, что этой работой я сама себя наказываю. Каждый раз, когда Кира кого-то убивает, она не испытывает облегчения. Она лишь крепче привязывает себя к своей утрате.
Бекетт нагнулся через мое плечо, и его рука скользнула по спинке стула. Я наблюдала, как он внимательно изучает скетчи.
– Расскажи, что у нас происходит?
Я покопалась на столе, чтобы найти то, что я искала.
– Кира с Райдером вернулись в свое время. Она злится, что он помешал ей убить того человека. Извращенец сидит в тюрьме, но ей кажется, что этого мало. Она считает, что он не достоин жить, но… Где-то глубоко она понимает, что так не может продолжаться. Так больше нельзя.
Я бросила на него взгляд, чувствуя, как дурацкие слезы снова подкатывают к горлу.
– Что произойдет дальше? – прошептала я. – Он сказал, что есть и другой путь. Какой, Бекетт? Я его не вижу.
– Он говорит Кире, что она сама себя этим убивает, – мягко произнес Бекетт. – Что чувство вины будет пожирать ее заживо, пока от нее не останется одна лишь ненависть.
Он посмотрел на меня.
– Или не останется вообще ничего. Ни единого лучика надежды.
– Откуда он все это знает?
– Он сам переживал подобное. – Бекетт моргнул и перевел взгляд на страницы с рисунками. – Он не хочет, чтобы с ней произошло то же самое, что случилось с ним.
– А что с ним случилось? Какая история у него?
Растянутые в улыбке губы Бекетта напряглись.
– Однажды Райдер убил невинного человека. Случайно. Его отправили в прошлое, но в системе произошла ошибка. Оказалось, что его жертва вовсе не была извращенцем. Теперь сам Райдер стал преступником, и он отчаянно желает, чтобы кто-нибудь вернулся в прошлое и остановил его.
Я открыла рот, чтобы заговорить, но Бекетт продолжил сдавленным голосом:
– Но это невозможно, поэтому Райдер хочет помочь Кире. Он говорит ей, что в случившемся не было ее вины.
Он снова посмотрел мне в глаза в полумраке комнаты.
– Ее вины не было ни в чем из того, что произошло. Ни единой капли.
– Но это случилось у нее на глазах, – прошептала я. – Она стояла там, но не смогла этому помешать.
Он потянулся ко мне и положил ладонь на мою щеку, нежно проводя большим пальцем по коже.
– Он говорит, ему безумно жаль, что она должна нести на себе этот ужасный груз всю оставшуюся жизнь. Он говорит, что переложил бы его на свои плечи, если бы только мог.
В первый раз за много лет на моих глазах выступили слезы.