Уникальное телешоу, где участники меняются судьбами и профессиями. Бухгалтеры становятся дизайнерами, философы — учителями физкультуры. Но что произойдет, когда простой каскадер столкнется с настоящей звездой Голливуда? Смогут ли они найти общий язык и выжить в чужой жизни?
Когда она брала ком земли, чтобы бросить на могилу, Деб едва не закричала от ужаса: ей показалось, что с ее пальцев капает кровь. Это конечно был всего лишь красный лак на ногтях, но много ночей подряд Деб потом снились кошмары, как кровь течет с пальцев, смешивается с жирной кладбищенской землей и капает на букет искусственных лилий на крышке дешевого гроба.
Миссис Льюис упивалась ролью вдовы — это Деб поняла, когда стала взрослее. Когда научилась разбираться в людях и ей стали понятнее мотивы их поведения. Миссис Льюис безмерно льстили внимание сослуживцев мужа и очередное вручение наград. Получив огромную страховку, она могла не волноваться насчет счетов и просто текла по реке жизни. О сыне она вспоминала, только если нужно было сделать парадное фото ""вдова и сын героя скорбят"". Тогда она отыскивала Курта, одевала в новехонькие, но не подходящие по размеру брюки и рубашки и тащила за собой в мэрию, полицейский участок или на благотворительный вечер.
В остальные дни о ее сыне заботились родители Деб и Зака. Это их отец держал содрогавшегося в рыданиях мальчишку, помогая бросить землю на гроб, а мать следила, чтобы он хоть что-то ел. Мать отвезла Курта к врачу, когда у него начали появляться непонятные синяки на теле, хотя отец сразу настаивал на том, чтобы вызвать полицию. Ситуация оказалась банальной: от пережитого стресса у Курта резко упало зрение, и он без конца натыкался на мебель. От врача он вернулся в огромных старомодных очках. Медицинская страховка отца, раньше покрывавшая и лечение сына, больше не работала, а новую мать оформить не удосужилась. Курт, услышавший, что за прием у офтальмолога миссис Камерон заплатила двести долларов, наотрез отказался носить выбранные ею очки, сколько бы она ни упрашивала. А десяти долларов его карманных денег хватило только на это.
— Ну ты и урод! — выдала Деб, едва увидев Курта.
— И ничего не урод! — вступился за Льюиса Зак. Обнял его за тощие плечи, встряхнул. — Не слушай девчонок, ничего они не понимают. Пошли в приставку рубанемся?
— Теперь-то я тебя точно сделаю, — улыбнулся Курт. Зак обрадовался и потащил его в свою комнату, но Деб-то видела, что улыбка не коснулась спрятанных за толстыми стеклами глаз.
Мать, не слушая возражений Курта, водила его к врачу каждые полгода. Опасения эскулапа насчет того, что зрение будет ухудшаться и дальше, не оправдались, но с очками Льюис распрощался только в двадцать, когда начал зарабатывать и смог оплатить операцию.
