Встречайте "Стань звездой!", уникальное шоу с огромными жидкокристаллическими панелями, которое буквально завораживает зрителей своей интригующей перспективой. Здесь каждый желающий может стать кумиром миллионов, но только победителю!
Он до сих пор не понимал, как удалось скрыть от родителей и Курта ту историю. Зака несколько дней неукротимо тошнило и лихорадило. В легких поселились влажные хрипы, кашель рвал горло, головные боли не давали уснуть.
Мать конечно обеспокоилась, но списала все на обычную простуду. Уложила Зака в постель, дала тайленол и сироп с кодеином. Первое время Зак особо не пытался понять, что произошло, да и не помнил почти ничего — только как прыгнул с тарзанки и как очнулся, выкашливая собственные легкие. Он послушно глотал таблетки и играл с Деб и Куртом в карты, пока мать не отменила постельный режим.
"— Мать уезжает на все выходные, — заметил Курт в пятницу. — Можем поплавать в бассейне.
Зак уже почти успел машинально кивнуть, но тут его вдруг вывернуло прямо на пол. Он даже не чувствовал, как его тошнило — перед глазами стояла мутная пелена, а горло свело, не давая сделать вдох, словно он снова оказался в воде, и легкие уже залило водой.
Прийти в себя удалось нескоро. Зак помнил, как Деб и Курт обнимали его, как твердили, что все хорошо и он в безопасности.
Когда в голове прояснилось, а горло снова свободно пропускало воздух, оказалось, что он лежит на кровати, укутанный пледом. На полу не осталось ни следа, в комнате едва ощутимо пахло лимонным освежителем воздуха.
— Ты просто здорово испугался, пройдет со временем, — заверил Курт. — Ну его, этот бассейн, давайте лучше устроим вечер кино? Мать со своим смотрели очередную серию про Рембо и забыли вернуть кассету в прокат.
Это был редкий случай, когда Курт оказался неправ.
Когда-то Курт считал, что переезд в Лос-Анжелес поможет Заку. Потому что просто невозможно не влюбиться в океан, если до него подать рукой. Но до сих пор Зак не заставил себя даже съездить на побережье.
О том, чтобы зайти в пресноводный водоем, со стоячей непрозрачной водой, не было даже речи.
